http://forumfiles.ru/files/0018/26/1d/43789.css
http://forumfiles.ru/files/0018/26/1d/24139.css
http://forumfiles.ru/files/0018/26/1d/31063.css
http://forumfiles.ru/files/0018/26/1d/20815.css
http://forumfiles.ru/files/0018/26/1d/70306.css
http://forumfiles.ru/files/0018/26/1d/79772.css
http://forumfiles.ru/styles/0017/ef/32/style.1540589954.css
У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Наруто: печать времени

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наруто: печать времени » Прошлое » Киригакуре: Memento mori


Киригакуре: Memento mori

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Memento mori
картинка

Место, время, условия:  "Чигири" но Сато, около 10 лет до наших дней
Участники:  Мурамаса ичизоку
Статус эпизода:  ...
Ранг эпизода для участников, если он сюжетный

Вычеркнутый из истории. Такая судьба всегда казалась Сэтору худшей из всех возможных. Предаться забвению в этом мире и в его истории... Однако, Первый Айнкаге был не первым из Мурамаса, что получил это прозвище. Однажды вычеркнув из истории одного человека он позже и сам стал подобным ему.


0

2

Резиденция Мурамаса Ичизоку. Величие этого клана было пожалуй сравнимо лишь с их гордыней. Кто бы еще из живущих позволили бы себе возвести посреди скрытой деревни воистину грандиозный дворец, что стал центром их собственного квартала. Когда-то он так и назывался — Стальной Квартал. Центр торговли, кузнечества, горнило воинов Мурамаса. Здесь собирались сильнейшие мира сего, обладатели одного из мощнейших и наиболее устрашающих кеккей генкая. Истинные гении этого клана подчиняли себе мир одним лишь своим существованием. Им было подвластно и созидание, и разрушение. В один миг они могли уничтожать что армии врага, что экономику всего мира. Но мудрость их лидеров сдерживала этот мир. Спасала его от самих себя. Гордыня Мурамаса все же была сродни их собственному величию, но за всё великие воины прошлого и настоящего заплатили кровью. В том числе и своей.
- Так значит, - тяжёлый голос великана Сэтору тихо раздавался в его кабинете. - экспорт придётся уменьшить? -
Исподлобья он смотрел на трёх кузнецов, что смиренно стоя на коленях опустили свои головы, вжимаясь лбами в пол. Их трепет и уважение к лидеру не позволяли даже метнуть взгляд на него, даже мыслить о взгляде на Повелителя Стали. Никто не желал оказаться жертвой гнева главы Мурамаса ичизоку, и оказаться рядом желающих пожалуй тоже никогда не было.
- К сожалению, мой господин... - пытаясь сохранять выдержку говорил старший из них, все еще не поднимая головы.- Наши кузнецы работают усердно, но мы не можем выполнить ваш план... -
- Что же вы, предлагаете мне самому ковать мечи на продажу? - будто выпустив струю пламени из ноздрей спросил Сэтору, лишь слегка поднимая голос. - Вы уже в третий раз опускаете план в этом году. Неужели Мурамаса перевелись? -
Откинувшись на спинку стула Первый Айнкаге лишь потирал переносицу закрыв глаза и размышляя. Видимо золотой век Мурамаса прошёл. Они начали вырождаться. Кузнецы стали венчаться на дочерях торговцев, воины отложили свои мечи и заботятся лишь о своих семьях, но не о всём клане... Сам Сэтору тоже видно размяк. Но смех дочери был тем, без чего он не смог бы больше продолжить. Он не смог бы пережить её грустное личико, не смог бы принять её слез... Стальное сердце стало слишком человечным... Но худой мир был явно лучше самой свирепой войны.
- Господин, мы будем стараться, но мы не можем поклясться в исполнении вашего плана... -
- Я услышал вас. Подите прочь, слабаки... -
Рассерженный Айнкаге принимал действительность. И ему приходилось идти на уступки. Молодняк был уже совсем не тот. Пропащее поколение, которое приведёт Мурамаса к худшим временам...
- Но в этом пекле родятся новые герои. Так было всегда. Лишь когда им вновь станет тяжёло они пробудят в себе те силы, что были у их отцов. -
В этот момент дверь внезапно отворилась, а на пороге оказался запыхавшийся посланник. Он явно спешил так, будто бы началась новая война. Сэтору встал, возвышаясь над всеми прочими и лишь взглядов заставил новоприбывшего говорить.
- Айнкаге-сама, ваш сын... -
- Который из? - левая бровь главы Мурамаса ичизоку поднялась в удивлении.
- У... - одной буквы было достаточно для старика.
Не выслушав окончательно посланника Сэтору исчез, мгновенно оказавшись там, где ощущал своего младшего сына.

+1

3

Чигири но Сато. Так называли их селение. Кровавый туман, в котором утопают и исчезают враги великих кланов этой деревни. Хозуки, Каратачи, Касуми... Все они в его глазах были лишь цепными псами Айнкаге. И это пожалуй забавляло его более всего. Селение с двумя тенями и с великим кланом, что так любил показывать свою силу и жестокость, так обожал проливать кровь и окроплять ею свои проклятые клинки, так, видимо, ненавидел этот мир, что видел его лишь мёртвым. И никто не мог противостоять повелителям стали. Великим войнам и прекрасным творцам. Кто мог что-либо противопоставить тем, чьё тело — и есть их главное смертельное оружие? Клинки были лишь дополнением, прекрасным творением высшего искусства, что позволяло превращать поле боя в сцену из древнего театра. Смертельный танец не на жизнь, а на смерть. И цена победы в этом поединке всегда была одна. Жестокая, но справедливая.
- Отец всегда говорил, что такова жизнь. Сильный покоряет слабых, убивает ненужных и пишет историю кровавыми чернилами. Мир жесток и мы лишь можем покориться этой жестокости. Такова воля стальных богов Мурамаса, дурочка. - эти слова вылетали из уст юноши подобно граду стального свинца, пока холодная сталь клинка спокойно лежала на плече уже поверженного противника, лаская её шею одним единственным прикосновением, которое могло оборвать её жизнь в любую секунду. Но все еще этого не делала.
Чигири но Сато. Так называли их селение. Но не лишь из-за бывших подвигов и жестоких воинов, но из-за воистину справедливого экзамена. Экзамена, который сам по себе являл стальную суть мира, показывал настоящую волю Айнкаге. Сильный побеждает и идёт дальше. Слабый же не может сделать подобное. И его позор может смыть лишь одно деяние в этом мире. Смерть.
- Нет ничего хуже слабости. Этот позор можно смыть лишь собственной кровью. Это моё милосердие, Мизуки. - в голубых глазах брюнета играл огонь. Огонь истинного безумия. Любому человеку могла прийти одна лишь мысль, когда он смотрел в эти глаза. Ему просто нравится убивать. Нет никакой чести, нет никакой высшей мысли, нет цели.
Адреналиновый наркоман, лишь ищущий достойного соперника. Ищущий собственную смерть, чтобы посмотреть ей в глаза и усмехнуться. Не слишком ли рано для юнца, что лишь проходит экзамен на чунина? В его худых руках смешно смотрелся клинок, а неряшливые чёрные волосы торчали во все стороны. Убийца не может выглядеть подобным образом. Наверное, именно эта внезапность образа была подарком судьбы для юного Мурамаса.
- Уми! - внезапный крик разрывающий перепонки, переполненный боли, разочарования и гнева раздался с трибуны.
- Вот, блин... - как провинившийся школьник проронил тягуче экзаменуемый, не убирая клинка от шеи бывшей подруги и боевого товарища. - Отец уже здесь. Какая жалость, я надеялся еще многое тебе рассказать о том мире, которого ты никогда не увидишь. Жаль, ты была хорошим цепным псом, Мизуки. Ты заслужила выслушать мою речь... -
Отточенное быстрое движение клинка должно было закончить мучения блондинки, но клинок будто бы остановился в воздухе, а затем взмыл высоко под потолком. Уми Мурамаса почувствовал ту чудовищную ауру, что излучал отец. Слишком близко, он уже спустился на арену.
- Уми! Что ты творишь!? Я запретил всем Мурамаса проходить экзамен. Если ты вдруг подумал, что если ты мой сын, то это тебя не касается, то ты ошибаешься. - в его тяжёлом гласе больше не слышалось гнева, лишь боль отца, который смотрел на провинившегося ребёнка.
- А тебе никогда не казалось странным, - медленно начал юнец, не поворачиваясь к отцу лицом, продолжая смотреть лишь на все еще живую цель. - что ты противоречишь сам себе? Вся твоя философия ничего не стоит, если ты пытаешься отгородить слабаков из собственной семьи. Раздаёшь своим племянникам и внукам ранги, даже не зная их истинные возможности. Лишь сильные достойны лучшего мира, - это твои слова. -
- Я не защищаю Вас, Уми... - тяжёлый голос старика всё больше наполнялся горечью и болью. - Я защищаю жителей Кири от Вас. -
- Наверное поэтому ты так хранишь эту фарфоровую куклу, любимицу Юми, чтобы она не отрывала головы семи мечникам? - лишь усмехнулся Уми, вспоминая нелюбимую сестрицу. - Я пришёл сюда, потому что я твой сын. И я пройду тот же путь, что и сильнейшие воины Чигири но Сато. -
Его правая рука начала медленно подниматься в сторону бедной блондинки, которая также как и он понимала. В селении новый Айнкаге и его стальная воля сильнее старого. Выстрел раскалённой стали должен был закончить жизнь бедной девушки в мгновении, превращая её голову в взорванный арбуз, но его рука резко дёрнулась вверх, отправляя раскалённый снаряд в крышу.
- Значит, ты не дашь мне это сделать? - бровь Уми резко дёрнулась вверх. Он ощущал всем телом то давление, что оказывал на него сейчас отец. Сэтору будто бы контролировал каждую клетку его тела, каждую, но его воля была не в его руках. - Значит моей целью станешь Ты... -
Никто из окружающих не мог понять всю суть происходящего до конца. Ни экзаменуемая, ни судьи, все еще наблюдающие за экзаменом, после появления Айнкаге на поле боя. И лишь двое повелителей стали понимали — это больше чем бой. Сражение двух стальных заключалось лишь в том, кто обладает лучшим контролем. Кто сможет уничтожить противника одной лишь силой своей мысли, обездвижить и тем самым обезоружить. Сражение на молекулярном уровне. Но Уми вырвался из-под контроля отца слишком давно и в следующее мгновение их клинки скрестились. Юнец вырвал из ножен клинок своего отца, начиная удар. Старик же оказался с клинком своего сына, блокируя череду чудовищных ударов. Не все Мурамаса перевелись. И Второй Айнкаге был сильнее своего предшественника. Его ярость и сила не позволяли ни на секунду подчинить его своей стальной воле, оставляя лишь возможность отражать удар за ударом, отводя острую сталь собственного клинка от линии удара. Но Сэтору провалился. Не желая бороться с собственным сыном в полную силу слишком размяк, хоть и на секунду. Оказавшись за спиной Первого Уми пробил двумя клинками его спину, воткнув катаны в сердце и лёгкое.
- Сын мой... - тяжёлый голос отца становился слабее. - Не заставляй меня... -
- Значит ты еще слабее, чем кажешься, старик. Позор твоей слабости омоется лишь кровью. -
И гнев Айнкаге был высвобожден. Клинок сына переломлен пополам, а сам юный Мурамаса вновь взят под контроль, поднятый высоко в воздух, удерживаемый рукой Сэтору за горло. Но отцу было больнее. Стальное сердце не бьётся, а потому он достал свою собственную катану из глубокой раны, возвращая её в ножны. Убить собственного сына...
- Не можешь... - хрипя сказал Уми, нанося удар раскалённым кулаком по лицу, вырываясь из тяжёлой хватки.
- Не смогу. Не убью... - прохрипел в ответ Сэтору, припав на одно колено. - Но я преподам тебе урок... -
Обломанным клинком Айнкаге успел провести быстрый выпад, оставляя противника без правого глаза. Но не было крика боли, не было очередного смешка. Лишь столкновение взглядов и трещина в сердце старика. Уми исчез, растворился в воздухе снопом раскалённых искр, оставляя за собой лишь труп маленькой девочки и навсегда остановившееся стальное сердце старика.

+1


Вы здесь » Наруто: печать времени » Прошлое » Киригакуре: Memento mori