Приказ о миссии застал Сенкая на полигоне, в самый разгар отработки очередной связки — парень как раз замер после серии, тяжело дыша, наблюдая, как последние искры молнии гаснут на кончиках пальцев. Посыльный из штаба нашёл его быстро: гонец знал, где искать чуунина в это время суток, ведь свободные часы Итудзумару Сенкай неизменно проводил здесь, а не за чашкой чая где-нибудь, дома или праздно шатаясь по улицам Конохи. Свиток с печатью Хокаге он развернул сразу же, не отходя от тренировочных столбов, коротко пробежался взглядом по строкам — и брови его чуть дрогнули, единственное, что выдало интерес под привычной маской спокойствия.
«Страна Снега. Пропавшая группа спортсменов. Международное задание совместно с шиноби Кири», — прочитал он про себя, сворачивая свиток обратно. Губы тронула та самая хитрая ухмылка, отработанная годами под присмотром отца — она означала что угодно, кроме того, что происходило внутри. А внутри шевельнулось что-то похожее на азарт: новое место, новый противник — пусть и не человек, а стихия, — новый напарник, о котором ничего не известно. Это лучше, чем в сотый раз патрулировать пригород или разбирать бумажную волокиту.
- Кири, значит, — подумал он, направляясь в сторону казарм за снаряжением. — Посмотрим, что за компания там подобралась.
О предстоящем холоде Сенкай знал немного — только то, что успел прочитать в брифинге да что помнил из скупых рассказов бывалых шиноби, изредка забредавших в такие края. Специального обмундирования у него, разумеется, не было. Поэтому подготовка Сенкая заняла едва ли треть того времени, что ушло бы у иного шиноби с более весомым кошельком. Ни родного клана, ни семьи, к которой можно было бы обратиться за снаряжением — с той поры, как он покинул Тику, обратной дороги туда не существовало, а вместе с ней исчезла и любая возможность рассчитывать хоть на какую-то поддержку из дома. Всё, что у него было — типовое довольствие деревни Листа да собственное скудное жалование чуунина. Поэтому он просто отправился на склад деревни, где хранился общий инвентарь для миссий в холодных широтах — тот самый, потрёпанный годами использования набор, что выдавали каждому шиноби, кому доставалось задание на севере: тёплую поддёву под форму, плотные перчатки без пальцев, чтобы не терять ловкости рук при печатях, шарф, который можно было намотать так, чтобы прикрыть нижнюю половину лица. Ничего изящного, ничего специально скроенного под фигуру — обычный казённый комплект, видавший десятки чужих плеч до его собственных.
- Ну и ладно, — рассудил он, натягивая поддёву поверх своей неизменно чёрной формы. — Не в моде дело. Дело в том, чтобы не сдохнуть там раньше времени от холода, а не от миссии.
Чёрный плащ он всё же решил оставить — привычка, въевшаяся глубже кожи, да и лишним точно не будет: плотная ткань хоть немного, но защитит от ветра. Катану он проверил особенно тщательно: та самая, добытая в ходе миссии, была едва ли не единственной по-настоящему ценной вещью в его арсенале. Клинок нужно было беречь от изморози — металл на морозе становится хрупким, а ремонтировать оружие в диких землях Снега вряд ли получится. Сенкай завернул катану в промасленную тряпицу, как делал это всегда, привычно перехватив ножны левой рукой — не на поясе, а именно так, под ладонью, где мог в любой момент почувствовать их вес. Проверил хват ещё раз — чем-то похоже на то, как отец когда-то проверял его собственную стойку перед боем: придирчиво, до последней мелочи.
Стандартный набор шиноби — сюрикены, кунаи, моток проволоки для управляемой техники, немного бинтов и мазей от ран — он собрал не задумываясь, годами отточенным движением, укладывая всё по местам в поясной набор. Из еды взял самое необходимое: сухой паёк, немного трав для заваривания, флягу.
Проверив снаряжение в последний раз, Сенкай закинул за спину дорожный мешок — лёгкий, ровно настолько, насколько это позволяла необходимость двигаться быстро и без лишнего груза — крепче перехватил ножны в левой руке и коротко кивнул сам себе, будто утверждая внутреннюю готовность. Лицо его вновь приняло привычное выражение — спокойное, слегка отстранённое, с той самой хитринкой во взгляде, которая ничего не выдавала окружающим. Впереди была дорога до Страны Снега, и первое, что предстояло сделать по прибытии — понять, с кем именно его свела судьба на этот раз, и чего вообще ждать от предстоящего задания, помимо холода, снега и, возможно, чего-то куда более опасного, притаившегося там, где сгинула целая группа спортсменов.

***

Путь от Конохи до Страны Снега начинался долго и трудно. Весь его план укладывался в несколько простых пунктов: добраться до ближайшего крупного порта, найти торговое судно, идущее в нужном направлении, и убедить капитана взять его на борт. Из деревни он вышел ещё затемно, срезая путь через лес напрямик, не тратя времени на неспешную прогулку по главному тракту. Чакра, привычно циркулирующая по нервным путям, позволяла держать темп куда выше обычного — не техника в чистом виде, а то самое лёгкое «ускорение», о котором он знал не понаслышке: мышцы отзывались чуть быстрее, чем должны, дыхание оставалось ровным даже там, где иной шиноби спустя час пути начал бы задыхаться. Плащ хлопал за спиной, ножны, как обычно, оставались в левой руке — Сенкай давно приноровился бежать так, чтобы клинок не мешал и не бился о ветки подлеска.
Страна Огня провожала его редколесьем, сменяющимся то полями, то небольшими деревеньками, мимо которых он проносился, не задерживаясь. Ближе к вечеру первого дня пути потянулись знакомые с детства пейзажи — не Тика, разумеется, эта дорога вела в другую сторону, — но нечто похожее по духу: скромные крестьянские дома, дым из печных труб, запах свежескошенной травы. На миг что-то кольнуло в груди — воспоминание, которое он тут же затолкал поглубже, вернув на лицо привычную безмятежность. Не время сейчас для сантиментов.
К порту он вышел ближе к исходу вторых суток пути — уставший, но не настолько, чтобы это было заметно постороннему глазу. Портовый городок встретил его суетой: обычные рыбацкие лодки, несколько торговых судов покрупнее, крикливые торговцы, зазывающие купить свежий улов или починить снасти. Ни намёка на роскошь — только рабочий шум порта, живущего с моря. Найти судно, идущее на север, оказалось не так просто, как хотелось бы. Большинство капитанов кривились при упоминании Страны Снега — слишком холодно, слишком далеко, слишком мало прибыли с такого рейса. Наконец, ближе к вечеру, Сенкай отыскал подходящий вариант: потрёпанный штормами торговый корабль, идущий с грузом тканей и специй в сторону северных широт, с остановкой у побережья, откуда, по словам капитана, до Страны Снега оставалось не так уж далеко посуху.
— Мест на борту немного, — предупредил капитан, окинув взглядом форму шиноби. — Но раз ты из Листа и по делу — так и быть, потеснимся. Только имей в виду, удобств не жди. Трюм да палуба, вот и весь выбор.
Денег на нормальную каюту у Сенкая всё равно не было — предложение пришлось как нельзя кстати. Он коротко кивнул, соглашаясь на любые условия, лишь бы добраться до цели вовремя. В качестве платы за проезд обошлось скромной суммой да обещанием подежурить ночью — лишняя пара глаз на борту, способная среагировать на опасность быстрее матросов, капитана вполне устраивала.
Плавание растянулось на несколько дней, и назвать его комфортным можно было с большой натяжкой. Трюм пропах солью, рыбой и машинным маслом, качка не прекращалась ни на минуту, а спать приходилось урывками, привалившись к какому-нибудь тюку с грузом — благо, годы тренировок в куда менее гостеприимных условиях научили Сенкая засыпать где угодно и как угодно, лишь бы тело успевало восстановить силы.
Холод давал о себе знать задолго до появления на горизонте очертаний северного материка. Сначала это был просто пронизывающий морской ветер, затем — ледяная корка, начавшая покрывать снасти корабля, а после и первые снежинки, редкие, но уже по-настоящему зимние, в отличие от южной мороси, знакомой Сенкаю по родным краям. Тёплая поддёва под формой, выданная со склада, оправдывала себя с каждым часом всё больше — парень поневоле порадовался, что не поленился утеплиться заранее, пусть и без особого изящества.
Когда впереди наконец показался берег — белый, суровый, укутанный снегом настолько плотно, что казался единым целым с затянутым облаками небом, — капитан указал направление, где, по его словам, начиналась сухопутная дорога до ближайшего селения Страны Снега.
— Дальше сам, парень. Мы разгружаемся здесь и идём обратно на юг, не до того нам с санями возиться.
Сенкай поблагодарил коротким кивком, закинул мешок за спину, перехватил ножны привычным движением и сошёл на промёрзший берег. Оставшийся путь предстояло преодолеть пешком, по снегу, в компании разве что собственных мыслей да ледяного ветра, безжалостно проверяющего на прочность казённую поддёву. Впереди, где-то за белой пеленой, ждала резиденция Казаханы Коюки — и вместе с ней ответы на все вопросы о предстоящем задании.
Снег под ногами скрипел сухо и звонко — верный признак настоящего, не южного мороза. Здесь, вдали от привычных лесов Страны Огня, пейзаж менялся кардинально: ни деревьев, ни привычных ориентиров, только бескрайняя белая равнина, изредка перемежающаяся редкими скалистыми выступами да замёрзшими руслами рек. Сенкай шёл размеренным шагом, экономя силы — чакра, конечно, позволяла двигаться быстрее, но растрачивать её попусту на открытой местности, где неизвестно, что ждёт впереди, было бы неразумно. Шарф, намотанный до самых глаз, спасал от ветра, хотя дыхание всё равно оседало инеем на плотной ткани, а ресницы то и дело норовили слипнуться от изморози.
Мороз здесь ощущался иначе, чем в лесах юга — не влажный, пробирающий сыростью, а сухой, колючий, будто сам воздух состоял из мельчайших ледяных игл. Сенкай давно перестал считать часы пути, полагаясь на внутреннее чутьё да редкие ориентиры — торчащий из-под снега камень, занесённый сугробом указатель, оставленный, видимо, кем-то из местных проводников. Порт остался далеко позади, и с каждым шагом пейзаж становился всё однообразнее — снег, небо, горизонт, снова снег.
Изредка попадались следы — то ли зверя, то ли человека, занесённые позёмкой настолько, что определить точно не представлялось возможным. Однажды вдалеке мелькнул силуэт, похожий на местного жителя на снегоступах, спешащего куда-то по своим делам, но парень не стал отвлекаться на случайных прохожих — цель была ясна, и тратить время на расспросы, когда направление и без того понятно, казалось излишним.
Первым признаком того, что пункт назначения близок, стало едва уловимое изменение в самом воздухе — лёгкое, почти неощутимое тепло, будто где-то далеко впереди развели костёр невероятных размеров. Сенкай замедлил шаг, настороженно принюхиваясь — не пожар ли, не техника ли какая, способная так прогревать пространство на таком расстоянии? Но чем ближе он подходил, тем яснее становилось: это не огонь. Что-то иное, куда более странное и куда более искусственное.
Снег под ногами начал меняться первым — сначала стал чуть влажнее, будто подтаявший, затем и вовсе местами превратился в слякоть, а по обочинам едва заметной тропы пробились первые робкие ростки зелени. Сенкай остановился на мгновение, разглядывая эту метаморфозу с нескрываемым любопытством — за годы службы он повидал многое, но подобный контраст видел впервые. Ещё сотня шагов назад царила настоящая зима, а здесь, у невидимой глазу границы, природа будто отматывала время назад, к весне.
Чем дальше он продвигался вглубь территории купола, тем разительнее становились перемены: снег полностью сошёл, обнажив мокрую утоптанную землю, кое-где пробивалась настоящая трава, а воздух прогрелся настолько, что дышать полной грудью стало заметно легче. Пришлось на ходу стянуть шарф с лица и расстегнуть верхние застёжки казённой поддёвы — тело, привыкшее к морозу за долгие дни пути, теперь плохо переносило резкий переход к теплу, и по спине неприятно потекла испарина.
Вдалеке показались первые постройки — деревянные дома, крытые черепицей, дымящиеся трубы, обычная деревенская жизнь, разве что окружённая совершенно необычным пейзажем зелени посреди зимы. Люди на улицах не обращали особого внимания на чужестранного шиноби — видимо, за годы существования купола местные успели привыкнуть к потоку гостей самого разного толка. Сенкай прошёл через пропускной пункт, коротко предъявив документы дежурным и обозначив цель визита — задержки не последовало, его явно ждали.
Резиденция дайме показалась издалека — массивное строение, выделяющееся среди прочих построек деревни своей монументальностью и явным статусом. Сенкай направился прямо туда, стараясь не глазеть по сторонам чрезмерно — праздное любопытство никогда не входило в число его привычек, а сейчас, тем более, стоило сосредоточиться на предстоящей встрече.
У входа его остановила охрана, вежливо, но настойчиво попросив оставить оружие в специально отведённом месте. Сенкай без лишних пререканий передал катану — привычно перехваченную в левой руке — служащему пункта пропуска, отметив про себя, насколько непривычно легко стало без её знакомого веса. Сюрикены и кунаи он оставил при себе — вряд ли кто-то стал бы придираться к стандартному набору шиноби.
Внутри резиденция встретила его строгой, почти безмолвной атмосферой — контраст с деревенской суетой снаружи ощущался почти физически. Сенкай прошёл по коридорам вслед за провожатым, отмечая про себя убранство помещений скорее с практической точки зрения, нежели с эстетическим восхищением: где расположены выходы, сколько охраны, какова планировка здания в целом — привычка, въевшаяся настолько глубоко, что срабатывала машинально, без сознательного усилия.
Двери зала приёма оказались распахнуты настежь, и первое, что бросилось в глаза — собравшиеся внутри люди, около десятка, судя по беглому подсчёту, не считая охраны у стен. Сама дайме, судя по всему, ещё не появилась. Сенкай на мгновение задержался у входа, коротко поклонившись по этикету, и лишь затем шагнул внутрь, чувствуя на себе редкие любопытные взгляды присутствующих.
Скользнув взглядом по залу, Сенкай методично отмечал каждого присутствующего — не столько из праздного интереса, сколько по давней привычке оценивать обстановку прежде, чем в неё вписаться. Люди в зале держались по-разному: кто-то тихо переговаривался, кто-то сосредоточенно молчал, ожидая начала аудиенции, охрана у стен стояла неподвижно, привычно сливаясь с интерьером. Ничего примечательного, обычная картина — до тех пор, пока взгляд не зацепился за протектор.
Металлическая пластина на плече куртки, поблёскивающая тем самым характерным символом — Сенкай узнал его сразу, слишком часто встречал упоминания об этой деревне в разговорах старших шиноби, слишком отчётливо помнил очертания эмблемы из отчётов о миссиях. Кири. Значит, это он.
Парень едва заметно прищурился, разглядывая будущего напарника чуть внимательнее, чем позволяли приличия — впрочем, не настолько долго, чтобы это можно было счесть откровенной бесцеремонностью. Молодой человек, судя по возрасту — ровесник, может, чуть старше. Осанка, манера держаться — что-то в этом читалось сразу, без лишних слов: уверенность человека, привыкшего к вниманию, не тушующегося в незнакомой обстановке. Не из простых, определённо. Хотя откуда именно взялось это впечатление, Сенкай затруднился бы объяснить — то ли по выправке, то ли по тому, с какой лёгкостью тот держался в зале, полном незнакомцев.
Сенкай неспешно двинулся в сторону свободных мест, отведённых для исполнителей миссии, намеренно выбирая путь так, чтобы оказаться поблизости от кирийца — раз уж свела судьба работать вместе, знакомиться лучше сразу, не откладывая на потом. Пробежавшись взглядом по залу ещё раз — не появилась ли, часом, сама дайме, — он опустился на свободное место рядом с новоиспечённым напарником, коротко кивнув в его сторону в знак приветствия, прежде чем заговорить.
- Полагаю, работать мне придётся с вами – коротко довольно тихо произнёс Сенкай, вглядываясь в глаза кирийца. – Итудзумару Сенкай, чуунин деревни листа. Приятно познакомиться.
На лице засияла уже привычная улыбка, отточенная долгими тренировками. Даже напарнику не стоит знать, что у тебя на душе, это может помешать миссии. К тому же этого человека Сенкай видел первый раз в жизни, а потому доверять ему сразу не стоило, пусть им и предстоит работать вместе. Его личные цели или цели его деревни на этом задании могли быть какими угодно.