Расставаться с Шиори, даже ради миссии, даже на короткое время, почему-то не хотелось. Они провели бок о бок чуть больше суток, но почему-то сейчас ее присутствие казалась чем-то родным. Как будто бы она всю жизнь была рядом, как будто они не расставались ни на секунду. Сенкай поймал себя на этой мысли и едва заметно нахмурился. Это было неправильно. Нельзя было давать чувствам и эмоциям брать верх и мешать миссии. Он капитан, а она его подчиненная, и миссия не терпит сантиментов. К тому же, после окончания миссии она уйдет к себе домой. Туда, где ее ждут. Сестра, родители, недочитанная книга по тактике. Так было всегда и всегда так будет. Они всегда уходят. Нельзя привязываться. Но мысль уже зацепилась за край сознания и не желала уходить. Вчерашний вечер, ночёвка в одном номере, утренний завтрак у канала - всё это словно перекроило что-то внутри него, сместило привычные акценты. Раньше он просто шел и делал свою работу с холодной головой и пустым сердцем, оставляя за спиной лишь необходимость. Но теперь за спиной оставались заражающие улыбки и вечные подколки по любому поводу. И от этого было тревожно. И одновременно тепло. Словно он впервые за долгое время шел не один. Словно не было длинной улицы и стен торгового дома, не было вечно снующих прохожих. Был только ее взгляд, задержавшийся на белом силуэте паука на спине. Парень чувствовал его. И, возможно, именно это чувство помогло ему сделать первый шаг в здание торгового дома с той уверенностью, которую он сам от себя не ожидал.
Юноша скрылся за парадной дверью торгового дома "Симидзу" и осмотрелся вокруг. Сейчас его окружала довольно стандартная торговая лавка. Может быть, чуть более вычурная, чем должна быть. Стеллажи вдоль стен ломились от стеклянных банок с сушёными травами, кореньями и мазями. Над прилавком висели пучки каких-то растений, связанные бечёвкой. Одни пахли горько, другие сладко, третьи отдавали чем-то аптечным, почти лекарственным. Витрины были аккуратно заперты, а полы чисто выметены, словно здесь готовились к приходу важного гостя. За стойкой стоял мужчина лет сорока пяти. Невысокий, коренастый, с той основательной фигурой, какая бывает у людей, привыкших к неторопливой физической работе. Простой серый фартук, повязанный поверх тёмной рубахи, был испачкан чем-то зеленоватым. Вероятно, растёртыми травами или соком лекарственных растений. Рукава закатаны до локтей, открывая крепкие предплечья. На левом запястье - тонкий кожаный ремешок с маленькой металлической пластинкой, видимо, оберег или память о ком-то. Лицо у него было широкое, с глубокими морщинами на лбу и в уголках глаз.. Такие морщины появляются не от возраста, а от привычки часто щуриться и улыбаться. Но сейчас он не улыбался. Взгляд из-под густых бровей скользнул по вошедшему, на долю секунды задержался на протекторе, но без особого удивления. В Танзаку, городе азартных игр и сомнительных сделок, шиноби были не такой уж редкостью. Одни приходили за травами для госпиталя, другие просто проходили мимо по своим делам.
- Доброе утро, - произнёс он низким, чуть хрипловатым голосом, откладывая в сторону потрёпанный учётный журнал. - На что жалуетесь? Или, может, по профилактике что-то подобрать? У нас хорошие сборы для восстановления после миссий: от мышечной боли, от усталости, для сна. Вам что-то конкретное нужно или присмотритесь пока?
- Я по другому вопросу, - остановил его поток Сенкай. Продавец говорил без подобострастия, но с той спокойной, ненавязчивой приветливостью, с какой хороший продавец встречает каждого вошедшего. Видно было, что он на своём месте и знает товар. Сенкай чуть склонил голову и достал из-за пазухи сложенный лист с печатью Конохи. - Итудзумару Сенкай, чуунин Скрытого Листа. Госпожа Накамура подавала заявление о краже. Я здесь, чтобы разобраться.
- А, так вы из Конохи... - Продавец на мгновение замер, и выражение его лица едва заметно изменилось. Не испуг, скорее лёгкая растерянность, которую он быстро подавил. Он провёл ладонью по фартуку, то ли вытирая руки, то ли просто не зная, куда их деть. - Простите, не признал сразу. Протектор-то я видел, но мало ли... думал, может, кто из шиноби за травами зашёл. - Он вышел из-за стойки, уже без прежней неторопливости, и жестом указал на лестницу в глубине помещения. - Госпожа Накамура у себя в кабинете. Она предупредила, что из Конохи могут прислать кого-то. Правда, думали, что раньше... но неважно. Второй этаж, третья дверь направо.
Сенкай с благодарностью легко кивнул головой мужчине и двинулся вверх по лестнице на второй этаж. В коридоре все так же пахло травами. Запах был настолько яркий, что было непонятно, тянется ли он снизу или за одной из пяти дверей перед ним располагался склад. Быстро осмотрев двери и выцепив взглядом нужную, он на секунду почувствовал стыд. Судя по расположению, именно за этой дверью вчера горел свет. Именно за этой дверью вчера сидела и, возможно, ждала его заказчица, хозяйка торгового дома. "Правда думали, что раньше..." - низкий голос снова прозвучал в голове, будто обвиняя Итудзумару в том, что он решил не заходить сюда вчера. Еще вчера был шанс поговорить с потерпевшей и начать делать свою работу. Миссия всегда должна быть на первом месте. Или нет? Ведь если бы он зашел сюда вчера, вполне вероятно вечера в онсене бы не было. И разговоров перед сном тоже. И, к удивлению для себя, привыкший быть лишь машиной по выполнению задач идеально и в кратчайшие сроки, Сенкай сейчас совершенно не жалел. Он был искренне рад, что принял решение пойти отдыхать с долгой дороги. И был искренне рад, что он отдыхал именно с ней.
Короткий стук в дверь, ответом на которое было лишь сухое "войдите", и вот парень уже стоял в довольно красиво обставленном кабинете. Комната оказалась неожиданно просторной для торгового дома. У одной стены высокий стеллаж с папками и учётными книгами, у другой - небольшой диванчик для посетителей, явно редко используемый. У окна, выходящего на улицу, стоял массивный письменный стол тёмного дерева, за которым и сидела хозяйка. Она подняла взгляд не сразу - дописывала что-то в лежащем перед ней документе, и её кисть двигалась быстро, уверенно, без колебаний. Лишь закончив строку, она отложила кисть и наконец посмотрела на вошедшего. Женщина лет сорока с лишним, с аккуратно убранными в низкий пучок тёмными волосами, в строгом тёмно-синем кимоно без узоров. Никаких украшений, кроме тонкого обручального кольца на левой руке. Лицо спокойное, почти бесстрастное, но в глазах мелькнуло что-то похожее на усталое удовлетворение. Словно она ждала этого визита, и наконец дождалась. Рядом с её столом, чуть левее, виднелся встроенный в стену сейф с приоткрытой дверцей.
- Вы из Конохи, - произнесла она негромко, и это был не вопрос. Утверждение. - Я ждала вас вчера. Задержалась допоздна, думала, вы зайдёте с дороги. Но, видимо, путь был тяжёлым. В такую-то жару это немудрено.
Она говорила спокойно, с достоинством, но без высокомерия. И все же в ее словах Сенкай уловил легкий оттенок упрека. Или нет, констатацию факта. Она ждала - он не пришел. Она приняла это и просто отметила, и это говорило о ней больше, чем любые расспросы. Эта женщина привыкла, что люди чаще всего не оправдывают ее ожиданий, и давно перестала делать из этого трагедию. Она выглядела буквально как олицетворение фразы "хочешь сделать хорошо - сделай сам".
- Прошу прощения, что заставил вас ждать, Накамура-сан, - ему было не жаль. Он извинился скорее из вежливости. Однако на лице его сейчас было виноватое выражение. А для усиления эффекта, он отказался садиться, будто наказывая себя тем, что продолжает стоять на ногах. - Когда я прибыл, я предположил, что раз торговый дом уже закрыт, то и вы наверное отправились по своим делам. А потому позволил себе отдохнуть с дороги. Тем не менее, я здесь, чтобы помочь вам. И хочу сделать это как можно скорее. А потому, пожалуйста, введите меня в курс дела. Я, разумеется, читал о пропаже документов, но возможно вы расскажете мне что-то, что не указано в заявлении.
Женщина недовольно выдохнула, поднимаясь из-за своего письменного стола. Она выглядела так, как будто бы он просто тратил ее время. Заявление было написано настолько подробно, насколько вообще могло. Однако, все же, Сенкай предпочитал узнавать информацию лично. Возможно за время, пока заявление лежало, она что-то вспомнила, или всплыли новые детали. Но нет. Она повторила содержимое слово в слово. Из сейфа исчезла темная кожаная папка, в которой хранилась информация о поставках. Когда она уходила домой вечером, документы лежали на месте, а с утра пропали. Сенкай выслушал её, не перебивая. Слова звучали ровно, почти заученно - так, словно она уже не раз прокручивала их в голове, прежде чем он вошёл. Когда она закончила, в кабинете повисла короткая тишина. Он не торопился заполнять её вопросами. Вместо этого позволил себе ещё раз окинуть взглядом комнату: стол, стеллажи, сейф с приоткрытой дверцей.
- Позволите осмотреть? - спросил он, кивнув в сторону сейфа. Хозяйка коротко кивнула и вернулась к себе за стол, теряя всякий интерес к происходящему. Сенкай подошел к встроенному в стену металлическому ящику и опустился на корточки. Он внимательно осмотрел глазами корпус, пробежался взглядом по внешней стороне дверцы, после чего остановился на замке. Ни единой царапины вокруг, ни следа от отмычки. Он провёл пальцами по краю дверцы, затем по внутренней стенке. Никаких зазубрин, никаких повреждений. Когда дверца раскрылась чуть шире от его действий, в нос ударил тонкий запах старой бумаги. Тот, который бывает в картотеках или других помещениях, где годами хранят документы. Либо сейф вскрывал невероятный профессионал, умудрившийся не оставить ни единого следа, что в городе больших долгов и дешевых наемников казалось маловероятным. Либо сейф вообще не вскрывали, а открыли его ключом.
От мыслей его оторвал стук в дверь. Резко повернув голову в сторону внезапного раздражителя, юноша встретился взглядом с молодой девушкой, застывшей на пороге. На вид чуть за двадцать. Тонкие черты лица, гладко зачесанные черные волосы собранные в низкий узел на затылке. Одежда простая, почти служебная: темное платье без вышивки и украшений, длинный рукав, никаких вольностей. Такая не привлекает внимания, не выделяется из толпы. Она выглядела как идеальный вариант помощницы деловой женщины, не терпящей суеты.
- Прошу прощения, госпожа Накамура - произнесла она, и голос её прозвучал чуть выше, чем следовало бы. - Я не знала, что у вас посетитель. Мне нужно было... - она запнулась, переводя взгляд с хозяйки на сидящего напротив сейфа Сенкая и обратно. - Возникли проблемы с поставкой на въезде. Нужно ваше распоряжение, Накамура-сан.
— Подожди за дверью, Акира. Я закончу и вызову тебя. - хозяйка едва заметно поморщилась и взглядом указала помощнице в сторону двери.
Секретарша кивнула, но не двинулась с места. Её взгляд на секунду задержался на Сенкае - быстрый, оценивающий, чуть встревоженный. Затем она поклонилась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сенкай проводил её взглядом и отметил про себя важную вещь. Секретарша явно хотела остаться и послушать, о чём идёт разговор. И ушла только после прямого приказа. В голове сама собой сложилась ещё одна пометка на будущее: эту женщину стоит расспросить отдельно. Без хозяйки за спиной. Парень еще несколько секунд смотрел на сейф, будто пытаясь вспомнить, к чему пришёл.
- Замок цел. Никаких следов взлома, - Сенкай наконец выпрямился в полный рост. Он произнёс это ровно, без торжества, просто констатируя факт. - Ни царапин, ни потёртостей. Его не вскрывали. Открыли ключом. Либо оригиналом, либо очень хорошей копией. - Он чуть помедлил, давая хозяйке возможность осознать услышанное. - У кого, кроме вас, есть доступ к ключу?
Парень помнил совет напарницы про необходимость включения всего своего обаяния. Но почему-то сейчас был уверен, что лучше всего он может произвести впечатление на эту женщину, показав себя первоклассным детективом. Тем, кто максимально сосредоточено и серьезно делает свою работу, не растрачивая время попусту и задавая вопросы только по существу. Он не улыбался ей, не пытался заполнить паузы вежливыми фразами. Вместо этого он делал то, что умел лучше всего: анализировал, сопоставлял, задавал вопросы, которые имели смысл для расследования. И странным образом именно это, кажется, производило на хозяйку нужное впечатление. Она не относилась к тем женщинам, которых можно было расположить к себе комплиментом или учтивой беседой. Она была деловой, жёсткой, привыкшей всё держать под контролем. И в Сенкае она, похоже, узнавала человека, который тоже не тратит время на пустые разговоры. Возможно, именно это Шиори и имела в виду под «обаянием». Не умение нравиться всем подряд, а способность найти к конкретному человеку тот ключ, который подходит именно к нему. Сейчас этим ключом был профессионализм. И, судя по тому, что хозяйка продолжала отвечать, он работал.
- Только у меня - Женщина нахмурилась. На этот раз искренне, без наигранного спокойствия. Кажется, вывод Сенкая ей не понравился. Или, возможно, она не ожидала, что он так быстро перейдёт от осмотра к конкретным выводам. - Я всегда ношу его при себе.
Она произнесла это с той особой интонацией, какая бывает у людей, привыкших к абсолютному порядку. Никаких «иногда забываю». Никаких «бывает, оставляю». Женщина, сидящая перед ним, не забывала ничего и никогда. И если она говорила, что ключ всегда при ней, - значит, так оно и было. Сенкай чуть склонил голову. Если ключ не покидал хозяйку, а сейф при этом был открыт без взлома, вариантов оставалось не так много. Либо ключ выкрали и вернули на место. Либо она лгала. Сенкай не стал развивать мысль о краже ключа вслух. Пока рано. Вместо этого он плавно перевёл разговор в другое русло. Он заговорил о рутине торгового дома: кто открывает помещение утром, кто закрывает вечером, кто имеет доступ на второй этаж помимо неё самой. Женщина отвечала охотнее, потому как здесь не было ничего личного, только деловая механика, которую она знала досконально. Постепенно из её ответов вырисовывалась картина внутреннего распорядка: продавец внизу, секретарша - её правая рука, муж - формальный совладелец, который занимается приёмкой товаров и редко появляется в кабинете. Последнее она произнесла почти небрежно, словно участие мужа в делах было чем-то незначительным. Но Сенкай уловил эту небрежность и мысленно подчеркнул её. Муж. Человек, которого она упомянула вскользь, почти как второстепенную деталь. А между тем он имел доступ в дом и, вероятно, достаточно хорошо знал привычки жены, чтобы понимать, где искать ключ - или как подобраться к нему.
Диалог в какой-то момент перестал приносить новой полезной информации. Они заметили это почти синхронно по выражению лиц друг друга. К концу в круг подозреваемых входило три человека: муж, секретарша и сама госпожа Накамура. Однако сейчас понять, что она лжёт не представлялось возможным. Не было ни единой улики, на то указывающей, кроме выученного наизусть текста заявления. Но это не было доказательством. Просто потому, что она выглядела как человек, который не собирается тратить время и силы на выдумывание чего-то нового. У нее и без того было очень много дел. А значит нужно было опросить остальных подозреваемых. Проще всего было начать с секретарши, которая не так давно покинула помещение. Сенкай справился у хозяйки о местоположении ее кабинета и, поблагодарив за уделенное время, направился к двери напротив. Короткий стук отозвался тишиной. Еще один. Парень потянул за ручку двери. Заперто. Странно, ее вроде бы просили подождать. Сенкай спустился вниз, туда, где сейчас продавец рассчитывал первого покупателя за день.
- Прошу прощения, - парень дождался, пока мужчина отпустит покупателя и привлек его внимания. - А вы не подскажите, где сейчас Акира?
- Убежала буквально минут пятнадцать назад, - спокойно произнес продавец, снова усаживаясь за прилавок.. - Сказала на приёмке какая-то проблема. Что-то случилось?

Отредактировано Итудзумару Сенкай (01.07.26 01:33)

Сенкай еще несколько секунд стоял у стойки торгового зала, провожая взглядом продавца, который уже потерял к нему интерес и вернулся к своему отчетному журналу, чтобы внести информацию о только что совершенной продаже. Новость о том, что Акира убежала, медленно оседала в сознании, как пыль после какой-нибудь техники массового поражения. Он снова прокрутил в голове ее появление: взволнованный голос, бегающие глаза, напряженность в плечах. Проблемы на приёмке. Звучало довольно правдоподобно, учитывая, что торговый дом – это живой организм, в котором день от дня что-то ломается, задерживается или требует срочного вмешательства. Если хозяйка была занята – а она была занята им – помощница вполне могла взять на себя ответственность и принять решение самостоятельно, если это решение не терпело отлагательств. В этом не было ничего подозрительного. Скорее наоборот: ответственный сотрудник, хорошо делающий свою работу без постоянных пинков – то, что вполне себе укладывалось в характер хозяйки торгового дома.
И все же что-то не давало Итудзумару покоя. Не сама новость, а то, в какой форме она была преподнесена. Акира не «вышла», а именно «убежала». Продавец, сам того не заметив, выбрал слово, которое давало больше всего информации о поведении Акиры вне кабинета. Она не просто спешила, она «убежала». Ее просили подождать, но, когда Сенкай постучал, ответом была тишина. Она не просто ушла – она ушла сразу после того, как увидела в кабинете госпожи Накамуры шиноби. Возможно, проблема с поставкой требовала ее немедленного присутствия, а ждать хозяйку, занятую разговором, было чревато. Но что-то в этой цепочке – её взгляд, ее голос, ее поспешность – не складывалось в простую картину.
Сенкай мысленно одернул себя. Пока рано делать выводы. Да, в детективных миссиях нужно было обращать внимание на все и строить версии. Но не стоило зацикливаться на одной, даже если она выглядела логично. Это профессиональная деформация – привычка искать скрытые мотивы даже там, где их нет, и подозревать всех подряд. Акира могла действительно побежать решать проблему с приёмкой. Могла действительно испугаться сидящего напротив хозяйского сейфа шиноби – все же не каждый день она видит эту картину. Могла просто не хотеть мешать разговору, но при этом искренне переживать за поставку. Вариантов было много и ни один из них пока не указывал на ее стопроцентную причастность к краже. Но запертая дверь и слово «убежала» все равно смущали. Сенкай решил, что разговор с Акирой откладывать нельзя. Если она на складе – значит, он идет на приёмку. Заодно и с мужем хозяйки познакомится.
- Далеко отсюда приемка? - спросил Сенкай, снова привлекая внимание продавца. Мужчина поднял взгляд от журнала, прищурился, что-то прикидывая в уме, и махнул рукой куда-то в сторону.
- На окраине, у въезда в город. Там несколько складов, наш — дальний, с синими воротами. Там у нас складское помещение. Госпожа арендует его уже лет пять. Раньше и здесь хранили, но с расширением ассортимента места перестало хватать. Туда все новые поступления и свозят, муж госпожи Накамуры всем заведует.
Сенкай едва заметно кивнул. Двадцать минут в низком темпе – не так уж и далеко, но достаточно, чтобы Акира успела добежать, передать информацию и ретироваться при такой необходимости. А с учётом того, что прошла уже четверть часа, он конкретно отставал. Впрочем, если проблема с поставкой действительно имеет место быть, значит там он найдет обоих и сможет их допросить. Два подозреваемых в одном месте – редкая удача в расследовании. Не придется выискивать их по одному и по нескольку раз объяснять кто он, и что ему нужно. Парень коротко поблагодарил продавца и направился к выходу. Уже у двери он на секунду задержался. Что-то в словах мужчины должно было привлечь его внимание, но Итудзумару пока не мог уловить, что именно. И только переступив порог торгового дома, осознал, что это «госпожа арендует». А муж только заведует тем, чем она ему позволила. В этой оговорке, случайной и, наверняка, не осознанной, раскрывалась вся структура их семейного бизнеса. Госпожа Накамура строила, управляла, владела. Муж лишь присматривал за тем, что ему доверили. Если он действительно чувствовал себя ущемленным, мотив для кражи у него был. Возможно, более веский, чем у конкурентов или кого-то еще. Сенкай поправил плащ и зашагал в сторону старого моста. Впереди был долгий разговор, и, при удачном сложении обстоятельств, не один.
Сенкай вышел из здания торгового дома «Симидзу» и первым делом устремил свой взгляд на чайную напротив. Открытая веранда, плетёные стулья, столики. Пара посетителей: пожилой мужчина с газетой и две женщины, тихо беседующие за чашкой чая. Шиори среди них не было. Он не остановился и не стал всматриваться в окна, чтобы найти ее. Она бы не ушла просто так. Либо заметила что-то важное и начала преследование, либо сменила точку наблюдения. Оба варианта означали, что она действовала по обстановке. Ровно так, как они договаривались. Он развернулся и направился в сторону окраины.
Улицы Танзаку постепенно менялись. Яркие вывески игорных домов, крикливые зазывалы и пёстрые витрины оставались позади, уступая место сначала спальному району, а затем и складским стенам, редким прохожим и запаху нагретого метала. Город словно снимал с себя вечернее платье и переодевался в рабочую форму. Сенкай шагал быстро, но не бежал. Дорога давала достаточно времени, чтобы продумать предстоящий разговор и вопросы, которые он собирается задать. Он перебирал в голове все, что за короткое время успел узнать о муже хозяйки. Формальный совладелец, занимается приёмкой товаров. Если верить интонации, с которой госпожа Накамура отзывалась о нем, фигура почти второстепенная. Но именно такие фигуры часто оказывались ключевыми. Обиженный муж, отодвинутый на второй план. Довольно классический мотив. Достаточно ли его для кражи? Вполне.
Он миновал несколько поворотов, все дальше углубляясь в складские кварталы. Здесь было гораздо тише, чем в центре. Воздух пах пылью и сухим деревом, где-то вдалеке гремели ящики, и ритмичный стук, доносившийся со стороны окраины, напоминал сердцебиение. Сенкай уже различал впереди несколько невысоких зданий, когда боковым взглядом заметил неожиданное движение. Он повернул голову и увидел Шиори. Она шла со стороны складов быстрым, уверенным шагом, и по одному ее лицу он понял: у нее есть, что рассказать. Не просто странные люди у торгового дома. Какая-то важная информация. Напарница заметила его почти сразу и, судя по тому, как дрогнули уголки ее губ, была рада этой встрече. Сенкай шагнул ей навстречу, сокращая расстояние и заговорил первым. Без приветствий, сразу к делу.
- Я иду на склад к мужу хозяйки. Ты что-то узнала? – Он не спрашивал, где она была и почему покинула пост. Это было не нужно, потому что он ей доверял. И сейчас её ответ должен был либо подтвердить его догадки, либо перевернуть все расследование с ног на голову. Он несколько секунд посмотрел в её серо-голубые глаза, после чего внезапно замялся. - Прости, я снова включил капитана. Особо толку от хозяйки торогового дома я не получил. Буквально слово в слово заявление пересказала - он выпустил досаду этим фактом из глубины души и выразил ее на своем лице. - Я хочу допросить ее мужа и секретаршу. Они как раз сейчас должны быть там.

Отредактировано Итудзумару Сенкай (01.07.26 03:43)

А ведь и правда, с чего он вдруг извиняется? Он просто ведет себя так, как привык себя вести, когда делает свою работу. Холодный, расчётливый юноша никогда не тратил время на лишние эмоции, всегда говорил только по существу, больше делал, чем общался. Это было его залогом успешного завершения миссии. Чем рациональнее он рассуждает, тем больше растет вероятность принятия правильного решения. Но вчера вечером что-то сдвинулось. Раньше ему было абсолютно плевать, каким тоном он общается со своими союзниками во время выполнения работы. Раньше ему было всё равно, что они думают и чувствуют, когда он холодно и собранно пытался получить только суть, не интересуясь ничем другим. А теперь ему почему-то было важно, что она чувствует. Он боялся обидеть, боялся, что ей будет неприятно, что он говорит с ней в таком тоне. И это пугало. Не потому, что он боялся собственных эмоций, а потому что это означало, что он привязался. Сильнее, чем позволял себе за последние годы. И когда Шиори с легкой усмешкой назвала его «душкой», Сенкай не нашелся с ответом. Просто качнул головой, пряча в этом движении благодарность. Она в который раз сняла напряжение, которого он сам от себя не ожидал. И сделала это так легко, словно ничего особенного не произошло. И самое главное – она показала ему, что такое поведение ей совершенно не мешает. Она готова слушать, она готова подчиняться, она готова работать.
Шиноби двинулись в сторону складов, и Шиори заговорила. Быстро, сбивчиво, перескакивая с одной детали на другую, как делала это всегда, но все равно донося свою мысль и основную суть своих наблюдений. Сенкай слушал молча, не перебивая и лишь изредка кивая головой, чтобы показать, что он здесь в диалоге, а не где-то в своих мыслях. Он прокручивал в голове каждое её слово, складывал на полку, чтобы не потерять, анализировал. История складывалась, как разбитая антикварная ваза, которую бережно склеивают после падения. Хозяйка взяла фамилию мужа, но оставила старое название, сохраняя наследие отца и показывая, что торговый дом принадлежит именно ее семье. Секретарша выбежала из торгового дома, как мышь, увидевшая кота, прижимая к себе папку. Выбежала, и побежала именно к мужу хозяйки. Потому что, судя по прикосновению, они были не просто сообщниками. Они были очень близки. И Шиори это заметила. А она была явно гораздо более компетентна в вопросах человеческих отношений, чем машина для выполнения миссий в лице Итудзумару.
Сенкай переваривал информацию в голове. Хозяйка знала о связи мужа с секретаршей? Если да – это объяснило бы её нежелание говорить о нем подробно. Если нет – она могла даже не догадываться, что кража была делом рук самых близких людей. В любом случае, картина становилась яснее. Муж, уязвлённый своим второстепенным положением, нашёл союзницу в лице секретарши. Вместе они выкрали документы. Возможно, чтобы давить на хозяйку, возможно, чтобы продать конкурентам. А пожар в пристройке — тот самый, о котором упомянула Акира, — мог быть либо попыткой замести следы, либо случайностью, которая всё осложнила. Вопросов пока было больше, чем ответов, но направление задано верно. Он чувствовал это. И то, что Шиори сумела раскопать столько за какой-то час, вызывало в нём нечто среднее между уважением и гордостью. Гордостью за неё. За её чутьё, за её наблюдательность, за её способность расположить к себе даже незнакомую хозяйку чайной. Она проделала отличную работу. И он обязательно скажет ей об этом. Позже. Когда закончат.
А сейчас в нем закипало недовольство. Недовольство тем, что секретарша опять сбежала от него, даже не зная, что он идет за ней. Сначала она сбежала из торгового дома, заперев дверь в свой кабинет, теперь сбежала со склада, успев передать информацию о его присутствии. Она ускользала от него уже второй раз за утро. И это начинало раздражать. Потому что она вела себя, как виноватая. Невиновному незачем бежать. Невиновный дождался бы за дверью, ответил бы на вопросы, возможно, даже помог бы расследованию. А она побежала. Сразу, как только увидела его. И сейчас, узнав от Шиори подробности её встречи с мужем, Сенкай понял: это не просто нервы. Это страх разоблачения. Страх, который заставляет людей совершать ошибки. Если подозреваемые начинают играть с ним в кошки-мышки, он перестаёт быть к ним снисходительным. Сенкай поправил перчатку на правой руке и ускорил шаг. Муж хозяйки пока на месте, значит, разговор состоится. И этот разговор будет совсем не таким, как с госпожой Накамурой. Хватит вежливых вопросов. Хватит обаяния. Сейчас ему нужны ответы, и, так или иначе, он их получит.
Шиори указала на мужчину у ворот, и Сенкай перестал слышать что-либо ещё. Её голос, городской шум, стук ящиков где-то вдалеке, палящее над головой солнце — всё это исчезло, уступив место той самой звенящей тишине, которая всегда наступала, когда он сосредотачивался на цели. Он даже не заметил, как она окликнула его. Не почувствовал, как её пальцы попытались ухватить воздух там, где только что было его плечо. Всё его внимание сузилось до одной точки — мужчины с бумагой в руках, стоящего у ворот склада. Накамура, муж хозяйки, человек, который, возможно, знал ответы на все вопросы, которые Сенкай собирался задать. Ему было плевать, чем занят этот мужчина. Принимает товар? Подписывает бумаги? Неважно. Это все могло подождать. За утро один из подозреваемых умудрился ускользнуть от разговора уже дважды. Третьего раза не будет. Он шагал быстро, не оборачиваясь, не проверяя, идет ли Шиори следом. Черная перчатка скрипела от того, как крепко сейчас рука сжимает ножны катаны. Мужчина у ворот поднял голову и заметил приближающегося шиноби. В его взгляде мелькнуло узнавание. Не лица, но протектора на шее. Он понял, кто стоял перед ним, еще до того, как Сенкай успел открыть рот. Парень остановился в паре шагов и окинул мужчину быстрым оценивающим взглядом, удостоверившись, что перед ним именно тот, кто ему нужен. После чего заговорил, без предисловий, без вежливых расшаркиваний, только суть.
- Накамура-сан.  – парень смотрел ему прямо в глаза, все его естество выражало угрозу. – Итудзумару Сенкай, шиноби Скрытого Листа. У меня к вам есть несколько вопросов. Прямо сейчас.
Он не спрашивал, есть ли у собеседника время. Не интересовался, удобно ли ему говорить. Время и удобство закончились в тот момент, когда Акира заперла дверь своего кабинета. Теперь правила устанавливал он. Мужчина у ворот выпрямился, и бумага в его руках едва заметно дрогнула. Он не испугался. По крайней мере, не показал страха. Скорее — напрягся, как напрягается человек, который давно ждал этого визита, но до последнего надеялся, что он не состоится. Он отложил бумагу на ближайший ящик и скрестил руки на груди — жест, который мог означать что угодно: от попытки защититься до желания показать, что он не боится. Сенкай не стал тратить время на расшифровку. Парень не стал искать уединенное место для разговора, наоборот, начал задавать вопросы прямо на месте. Пусть рабочие слышат и видят, как их управляющий отвечает на вопросы. Чем больше глаз – тем меньше пространства для манёвра.
Сенкай не стал ходить вокруг да около. Никаких «не видели ли вы пропавших документов», никаких «возможно, вы что-то знаете». Хватит. Он потратил всё утро на вежливые вопросы и обтекаемые формулировки. Сейчас, глядя в глаза человеку, который явно знал больше, чем говорил, он не собирался тратить ни минуты больше.
- Зачем вы украли документы из сейфа вашей жены? – вопрос ударил, как хлыст. Коротко, прямо, без предупреждения. Мужчина вздрогнул – не от страха, а от неожиданности. Он явно ожидал формального допроса, стандартных вопросов о том, где он был и что видел. Его руки, скрещенные на груди, напряглись, костяшки побелели. Он открыл было рот, чтобы ответить, но Сенкай не дал ему заговорить. Он не был уверен до конца, пусть все добытые факты и указывали на эту парочку, но все равно прямо сейчас решил воспользоваться тем, что Акиры нет рядом, и пойти ва-банк. – Ваша сообщница, Акира. Она должна была дождаться меня в своем кабинете. Но вместо этого я встретил ее по пути. Смысла отпираться больше нет.

В Танзаку каждый понимал: если своевременно поставить все на кон, можно вернуться домой в десятки раз богаче и успешнее, чем ты оттуда выходил. Однако, ровно так же, все понимали, что ставка могла и не сыграть, и тогда, кроме как голой задницы, ничего тебе в жизни и не останется. Этот город жил по законам азарта, и Сенкай, сам того не понимая, сейчас этим законам подчинился.  Сейчас, недовольный постоянным бегством секретарши и, казалось бы, очевидностью разгадки этого дела, Сенкай сделал свою ставку. Поставил на то, что прямой удар сработает лучше любых многочасовых расспросов. Поставил на то, что муж хозяйки дрогнет быстрее, чем успеет выстроить перед собой защитную стену. А потому, как и любой, кто надеется на победу, не собирался отступать до победного конца. Он давил, игнорируя все выкрики Накамуры, задавал вопросы, на которые так и не получал ответа, тыкал в болевые точки — и одной из них, как он справедливо полагал, была его связь с Акирой. Возможно, он перегибал. Возможно, Шиори сейчас смотрела на него с тем самым выражением, которое он уже научился распознавать за эти сутки — смесь удивления и лёгкого неодобрения. Но останавливаться было нельзя. Он уже бросил кости. Теперь оставалось только ждать, какой стороной они упадут.
Однако вместе с тем, в казино было очень важно вовремя остановиться. Хотя остановиться самому практически невозможно. Невероятный азарт, вера в то, что вот-вот ставка сыграет, моменты, когда до нужного числа не хватает совсем чуть-чуть, — все это идеально работало на удержание целевой аудитории и выкачивало в пользу хозяев заведение баснословные суммы денег. А потому нужен был кто-то, кто поможет остановиться. Тот, кто положит руку на плечо и скажет: «Хватит. Ты проигрываешь. Уходим». Сенкай никогда не был таким человеком для самого себя. Он привык идти до конца, даже когда конец этот не сулил ничего хорошего. Но сейчас, сам того не заметив, он подчинился не только законам Танзаку, но и той самой необходимости, которую диктовал этот город каждому игроку. Ему нужен был кто-то, кто скажет: «Остановись».
И кто-то заговорил. Голос Шиори ворвался в напряженную тишину, как струя холодного воздуха в душный полдень. Мягкий, спокойный, почти дружелюбный — он звучал настолько иначе после его собственного жёсткого напора, что Сенкай на мгновение замер. Она шагнула вперёд, выходя из его тени, и заговорила. Но капитан даже не думал ее останавливать. Просто отступил на полшага, давая ей пространство. Без раздумий, без анализа, без привычного взвешивания всех «за» и «против». Возможно, потому что он уже не воспринимал её как простого подчинённого, которого нужно контролировать. Она была кем-то большим. Кем-то, кому он доверял настолько, что мог позволить себе отойти в сторону и просто наблюдать. Его игра пока ни к чему не привела — Накамура орал, брызгал слюной, но не ломался. А она могла найти ту самую щель, которую он со своим напором просто не видел. Он будет рядом. И если что — закончит то, что она начнёт.
И у неё почти получилось. Сенкай видел это по лицу Накамуры, как дрогнули его брови, когда Шиори заговорила, как чуть расслабились плечи, как пальцы, до этого сжатые в побелевшие кулаки, медленно разжались. Она нащупала ту самую нить, за которую нужно было потянуть. Не угроза, не давление, а простое человеческое участие. Её голос звучал мягко, почти убаюкивающе, и мужчина, ещё минуту назад готовый сорваться в драку, вдруг замер, слушая её. Казалось, ещё немного — и он заговорит, признается. Сенкай уже мысленно готовился к следующему шагу — продумывал, какой вопрос задать первым, когда Накамура расколется. Но что-то пошло не так. То ли она надавила чуть сильнее, чем следовало, то ли какое-то слово задело его глубже, чем она рассчитывала, то ли он просто слишком долго держал себя в узде и наконец сорвался — но в следующую секунду его лицо исказилось гримасой ярости. Мужчина закричал, и голос его снова сорвался на истерику. А потом он шагнул вперёд, сокращая расстояние до опасного, и его рука дёрнулась к Шиори — не ударить, нет, скорее оттолкнуть, убрать с дороги, выместить злость на той, кто оказалась ближе.
Тело среагировало молниеносно, оставив все мысли на том месте, где еще секунду назад развевался черный плащ. Парень сократил расстояние между ними настолько быстро, что казалось, что он просто телепортировался к Накамуре. Пальцы Сенкая сжались на запястье подозреваемого в момент, когда до плеча напарницы оставалось несколько сантиметров. Сжались с такой силой, что мужчина вскрикнул. Если бы рассудок не успел догнать парня, то он просто бы сломал нападавшему руку одним движением. Но вместо этого он лишь грозно посмотрел оппоненту прямо в глаза, заставляя его отшатнуться чуть назад, а затем заслонил девушку собой. Он заслонил её собой, и его плечо коснулось её плеча, немного грубо в пылу эмоций, но буквально кричаще о том, что ее он не даст в обиду, снова разрядом пронесся по его телу, разнося адреналин и какое-то тепло. Так почему-то случалось после каждого прикосновения к ней, но сейчас это не могло отвлечь его от работы. Он замер на мгновение, чувствуя, как сердце бешено колотится, пытаясь вырваться из-под рёбер, как кровь пульсирует в висках, как его пальцы все еще сжимают чужое запястье, которое он не собирался отпускать.
— Вы только что перешли черту. Я могу расценить это как нападение на шиноби Скрытого Листа. – он говорил спокойно, настолько спокойно, что было даже немного тревожно. Ведь ему правда было достаточно одного движения, чтобы, если не сломать, то как минимум выбить запястье из сустава. Но прежде чем Накамура успел ответить, прежде чем Сенкай успел решить, что делать дальше — давить сильнее или отпустить, — тишину разорвал пронзительный крик.
— Не трогайте его! - Сенкай повернул голову ровно настолько, чтобы увидеть: у входа на склад, запыхавшаяся, раскрасневшаяся, стояла Акира. Та самая секретарша, которая дважды ускользнула от него этим утром. Она вернулась. Не сбежала, не спряталась, а примчалась обратно, стоило только её сообщнику оказаться в опасности. Её грудь тяжело вздымалась, волосы выбились из пучка, а в глазах плескался откровенный, неприкрытый страх. - Не трогайте его, слышите?! Он ничего не делал!
Сенкай медленно, почти лениво перевёл взгляд на Акиру. Она прокричала это с такой искренней, отчаянной убеждённостью, с какой кричат только те, кто боится за близкого человека. И в этом была её ошибка, потому что Сенкай ещё не сказал, в чём именно обвиняет Накамуру. Он бросил прямой вопрос о краже документов, но Акира этого не слышала. Она прибежала уже после, когда разговор перешёл в крик. Она не знала, о чём они говорили. Не знала, в чём именно Сенкай его обвиняет. И тем не менее, первое, что она выкрикнула, было не «Что здесь происходит?», не «Почему вы на него напали?», а «Он ничего не делал!». Признание — пусть и неосознанное, — что ему есть, в чём оправдываться. Сенкай чуть склонил голову, не сводя с неё взгляда. Его пальцы всё ещё сжимали запястье Накамуры — не больно, но крепко, давая понять: он не отпустит, пока не получит ответы.
- Что именно он не делал? – переспросил он, и в голосе прозвучала холодная, почти легкая ирония. – Вы нам хотите что-то рассказать, Акира-сан? Что именно из того, что он «не делал» заставило вас бежать сюда через весь город, бросив все свои дела?
Парень снова перевел взгляд на Накамуру. В его мечущемся то к Акире, то обратно к шиноби взгляде читался почти первобытный страх. Потому что сейчас его рука была крепко сжата, а Акира, совсем беззащитная, стояла в стороне. Сенкаю достаточно было одного слова или жеста, чтобы секретарша так же легко была задержана напарницей. Подозреваемый выдохнул, опуская плечи и погружаясь в практически осязаемое отчаяние. Он видел в глазах Итудзумару, что отпираться уже и правда смысла не было. Иначе кто-то из них двоих мог пострадать. И судя по недавним словам Сенкая, этим кем-то скорее всего была Акира.
Рука разжалась, и Накамура наконец смог опустить уже явно затекшую руку. Однако Сенкай не спешил отходить, буквально скрывая напарницу за своей спиной. Ему тоже было кого защищать. Пусть она и была чуунином, а значит для нее справится с мужиком в возрасте проблем бы не составило. Но он просто хотел сейчас ее защитить. Не мог себе позволить, чтобы ей нанесли вред.

Отредактировано Итудзумару Сенкай (02.07.26 01:55)

Сенкай почувствовал, как Шиори оступила на шаг назад и прижалась лопатками к его спине. Всего на мгновение – легкое, практически невесомое касание, - но парень почувствовал его всем телом. Тепло пробежало от точки соприкосновения куда-то под рёбра, разлилось по груди, снова пытаясь вытеснить адреналин. Он не обернулся, даже не подал виду, но где-то внутри снова заметил это странное, непонятное ощущение, которое возникало каждый раз, когда она оказывалась слишком близко. Не как напарница, а как кто-то, кого хотелось прикрыть собой даже тогда, когда Шиори в этом не нуждалась. Её шёпот коснулся уха, и Сенкай едва заметно кивнул. Она не спрашивала разрешения, а просто ставила его в известность. Он доверял ей, доверял её чутью, её умению говорить с людьми, её способности находить подходящий ключик к каждому человеку. Если она сказала, что справится с Акирой – значит, она справится. А ему остается только держать на себе Накамуру.
Разделяй и властвуй. Так когда-то очень давно сказал один мудрый шиноби, разделивший отряд преследователей и вырезавший их по одиночке. Потому что каждый дополнительный член команды кратно увеличивает ее потенциал. Они помогают друг-другу, поддерживают, прикрывают слабые стороны. Акира и Накамура как раз были такой командой – она прикрывала его, он успокаивал её. Вместе они держали оборону, выстраивали стену из лжи, боялись. Но стоило их разделить, и каждый из них остался наедине со своими страхами. Без поддержки, без подсказок, без возможности переглянуться и увидеть поддержку в глазах друг друга. Шиори поняла это раньше, чем Сенкай успел сформулировать эту мысль. И пока он держал Накамуру на коротком поводке, она уже уводила Акиру за ящики, чтобы окончательно разобраться в этой истории.
Сенкай проводил их взглядом ровно до того момента, как они скрылись за ближайшим штабелем ящиков, и снова перевел взгляд на мужчину. Тот стоял напротив, все еще массируя запястье, и смотрел вслед Акиры с выражением, в котором читалось бессилие. Он явно хотел окликнуть её, может быть, предупредить о чём-то, но не решался. Холодный, решительный взгляд шиноби давил на него физически. Это было видно по тому, как напряжены плечи, как неестественно прямо Накамура держит спину, как старается не встречаться с ним глазами. Сенкай не произнес ни слова. Просто стоял, оперев левую руку на рукоять катаны, и смотрел. Прямо, не мигая. Без угрозы, но и без намёка на дружелюбие или снисходительность. Так смотрят не на врага, а на препятствие, которое пока не решили, обойти или пробить. Сенкай использовал этот взгляд десятки раз в те моменты, когда слова были не нужны, а тишина давила сильнее любых вопросов.
Накамура не выдержал первым. Его глаза забегали – к ящикам, к рабочим вдалеке, к собственной руке. Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но осёкся под этим молчаливым, неподвижным взглядом. Сенкай не двигался, не отводил глаз, не давал ему ни единого шанса притвориться, что ситуация под контролем. Где-то за спиной, за ящиками, отголосками звучал голос Шиори – спокойный, размеренный, с теми самыми нотками участия, которые так хорошо сработали несколькими минутами ранее, но и которые подставили её под удар. Слов было не слышно, но тона было достаточно. Она справлялась, держала ситуацию со своей стороны так же крепко, как он – со своей. И от этого странного, почти неосязаемого чувства, внутри разливалось спокойствие. Холодное, уверенное, то самое, которое всегда приходило перед финальной точкой в расследовании. Он продолжал смотреть на Накамуру и ждать.
Через несколько минут тишину нарушили шаги за спиной – лёгкие, быстрые, принадлежащие двум женщинам. Шиори вернулась и вела за собой Акиру. По тому, как молчала секретарша, по тому, как опущены были ее плечи, он понял: разговор состоялся, и, судя по всему, продуктивный. Напарница коротко кивнула ему – тот самый сигнал, который он уже научился читать. «Все в порядке». Затем она перевела взгляд на Накамуру, и Сенкай заметил, как тот напрягся. Парень неосознанно двинулся чуть вперед, так, чтобы иметь возможность мгновенно пресечь любую попытку агрессивных действий. Акира подошла ближе и начала говорить – сбивчиво, запинаясь, но с той обречённой решимостью, с которой говорят люди, у которых больше не осталось сил лгать. Шиноби слушал молча, не перебивая, и по мере того, как Акира говорила, в его голове медленно складывался пазл. Почти все детали вставали на свои места: связь между секретаршей и мужем, кража документов, чёрная бухгалтерия, паника при появлении шиноби. Почти. Одна деталь лежала перед парнем, и он искренне не понимал, куда ее ставить – пожар. Пристройка загорелась именно тогда, когда в ней лежала половина документов. Случайность? В Танзаку, где каждый второй был должен каждому первому, а поджоги считались таким же решением проблем, как игра в кости? Сенкай не верил в такие совпадения. Кому-то было выгодно, чтобы документы исчезли. Словно кто-то пытался уничтожить улики, но не успел добраться до второй части. Он перевел взгляд на Накамуру. Тот стоял, опустив голову, и молчал. Не оправдывался, не возражал, только желваки ходили на скулах. Потом – на Акиру. Она выглядела опустошённой, как будто сбросила очень тяжелый груз. И наконец – на Шиори. Та встретила его взгляд спокойно, с лёгким прищуром, в котором читалось «Я тоже это заметила».
— Значит, документы в кабинете, — произнёс он наконец. — Проверим. Если они там — забираем. Если нет... — он не закончил фразу. Все и так понимали: если документов на месте не окажется, круг подозреваемых снова расширится. И на этот раз в него войдёт та, кто с самого начала казалась потерпевшей.
Обратный путь до торгового дома занял меньше времени, чем дорога на склад. Они шли конвоем, и каждый шаг отбивал ритм. Парень пропустил Шиори вперед, сам же шел замыкающим, внимательно смотря за парочкой и окружающей обстановкой. Сами подозреваемые шли рядом, но не вместе – между ними повисла та самая неловкая дистанция, какая бывает у людей, чья тайна только что перестала быть тайной. Улицы Танзаку уже окончательно проснулись: торговцы разложили товар, зазывалы начали свою ежедневную охоту на прохожих, где-то зазвенели первые монеты в игорных домах. Город жил своей жизнью, не подозревая, что в одном из его торговых домов сейчас распутывается клубок, завязанный несколько дней назад.
Когда впереди показалась знакомая вывеска «Симидзу», Сенкай ускорил шаг. Продавец за стойкой встретил их удивленным взглядом – он явно не ожидал увидеть такую процессию. Но задавать вопросы не стал. Сенкай молча кивнул ему, и конвой направился к лестнице. Кабинет Акиры встретил их тишиной и запахом бумаги. Секретарша все еще бледная, прошла к своему столу и опустилась на корточки перед нижним ящиком. Её пальцы дрожали, когда она потянула руку на себя. Ящик открылся. Она отодвинула кипу старых отчётов – тех самых, что должны были скрывать папку, и замерла.
— Здесь... — её голос сорвался. — Здесь ничего нет.
Сенкай шагнул ближе и заглянул в ящик через её плечо. Пусто. Только пыль и пожелтевшие бумаги. Никакой папки. Он перевёл взгляд на Шиори. Та едва заметно покачала головой, но, кажется, уже начинала понимать. Накамура за их спинами шумно выдохнул и опустился на стул, закрыв лицо руками. Сенкай выпрямился. В голове щелкнул последний, недостающий кусочек пазла. Хозяйка. Госпожа Накамура – умная, расчётливая, привыкшая держать все под своим контролем. Она видела, как Акира вернулась в торговый дом. Видела или догадалась, что секретарша куда-то убегала. И, пока они были на складе, у неё было достаточно времени, чтобы заглянуть в кабинет своей помощницы. Найти папку и перепрятать. Вопрос только – куда? Парень коротко извинился перед парочкой подозреваемых, взял ключ со стола и вышел из кабинета, позвав с собой напарницу.
— На случай, если они соврали, или я не прав, — Сенкай быстро провернул ключ в замке, запирая Акиру и Накамуру в кабинете. — А нам нужно сделать вид, что мы ничего не знаем. И еще раз осмотреть её кабинет.

Охота – это не бесконечная погоня, а умение ждать. Настоящий хищник не бросается на добычу сразу, потому что знает, что ему не хватит выносливости гнать её через весь лес. Он замирает, сливается с окружением, изучает каждый шаг, каждый вздох, каждое неосторожное движение, оценивает. Он знает, что одно неверное решение сулило смену ролей – и вот ты уже не охотник, а жертва. Сенкай усвоил это еще в детстве, когда отец заставлял его часами сидеть в засаде, наблюдая за дикими зверьми на опушке леса. Сейчас, стоя на пороге кабинета госпожи Накамуры, он снова был тем самым хищником. Только добычей была отнюдь не женщина за столом, а правда, которую она так тщательно пыталась скрыть. Он вошёл и с порога окинул помещение цепким взглядом. Ничего не изменилось с момента его последнего визита – тот же массивный стол из темного дерева, тот же диванчик для посетителей, обитый тканью, уже слегка выцветшей от времени. Но теперь он смотрел на комнату не как на кабинет потерпевшей, а как на место, где, возможно, прямо сейчас пряталась разгадка всего дела. Его взгляд скользнул по столу - бумаги, кисть, чернильница. По стеллажу – ровные ряды книг и папок, корешки с выцветшими надписями. По дивану – подушки лежали ровно, явно нетронутые. По полу – никаких следов, которые могли бы выдать тайник. Госпожа Накамура сидела за столом, выпрямив спину, и смотрела на вошедших с тем самым выражением, которое Сенкай уже видел – холодное, оценивающее, почти бесстрастное. Но теперь к нему прибавилось что-то еще. Лёгкое, едва уловимое напряжение в уголках губ. Она не ожидала его возвращения, по крайней мере, не так скоро. И уж точно не ожидала увидеть еще кого-то. Её взгляд метнулся к двери, словно она проверяла, не войдет ли кто-то еще. Но дверь закрылась и в кабинете остались только трое. Юноша заметил, как её пальцы сильнее сжали край стола, прежде чем она заговорила. Эта женщина контролировала себя превосходно – но не настолько, чтобы скрыть всё. Он еще ничего не нашел, еще не задал ни одного вопроса, но уже знал: она нервничает.
Сенкай представил Шиори коротко и сухо – ровно так, как того требовал момент. Никаких лишних слов, только имя. Просто констатация факта: у него есть напарница и теперь она будет рядом. А затем уступил ей право говорить. Он уже научился понимать, когда нужно говорить, а когда – молчать и дать право работать ей. Шиори была гораздо искуснее его в разговорах, что только за сегодняшний день доказала уже несколько раз. Хозяйка была напряжена, и ее напряжение только усиливалось при виде незнакомой куноичи. Она ожидала его одного – угрюмого, резкого, но хотя бы предсказуемого в своей прямолинейности. А получила вдобавок к этому девушку с милой улыбкой и спокойным голосом – та, поведение которой хозяйка не могла предсказать. Это выбивало из равновесия, и Сенкай видел, как её пальцы, все еще сжимавшие край стола, побелели от усилия. Он отступил на полшага назад, пропуская Шиори вперед и сознательно уходя на второй план. Не потому, что самоустранился, а для того, чтобы стать тем, кем был всегда – наблюдателем. Пауком, который наблюдает из тени, сплетая свою паутину. Тем, кто видит то, что другие пытаются прятать. Безмолвным свидетелем, чье присутствие давит без слов.
Пока Шиори говорила – мягко, успокаивающе, с той самой интонацией, которая так хорошо работала на складе – Сенкай сканировал пространство. Каждое движение хозяйки, каждый ее жест, то, как она переводила взгляд с Шиори на него и обратно, то, как чуть расслабились её плечи, когда голос напарницы стал тише и мягче – она попалась на ту же удочку, что и воры у склада. Шиори умела успокаивать, умела убеждать, умела создавать иллюзию безопасности – ту самую, в которой люди совершают ошибки. Хозяйка успокоилась ровно настолько, чтобы потерять бдительность, и именно этого Сенкай и ждал. Он больше не смотрел на неё. Он смотрел на комнату. И комната начала говорить с ним.
Он прошёлся вдоль шкафа у стены — распахнул дверцы, осмотрел полки. Нижняя: стопки старых бумаг, перевязанные бечёвкой, пара пустых папок, сломанная кисть. Средняя: ряды одинаковых канцелярских коробок с этикетками — «поставки весна», «поставки лето», «отчёты за прошлый год». Он проверил каждую. Ничего. Верхняя: пыль и старая чернильница, которой, судя по слою серого налёта, не пользовались уже несколько месяцев. Пусто. Он закрыл дверцы и двинулся дальше — к дивану. Опустился на корточки, заглянул под него. Только тени и клубок пыли, который, кажется, копился там с момента покупки. Проверил подушки — под ними не было ничего, кроме старого пятна от пролитого чая. Подлокотники, каркас, даже щель между спинкой и сиденьем — пусто. Шиори тем временем закончила осмотр стола и едва заметно покачала головой. Ничего. Сенкай выпрямился и обвёл комнату взглядом. Они проверили почти всё. Шкаф, стол, диван, пол. Оставался только стеллаж — высокий, от пола до потолка, забитый книгами и папками. И он двинулся к нему, чувствуя, как время, отпущенное им на обыск, тает с каждой секундой. Хозяйка больше не возмущалась — просто сидела и наблюдала за ними с тем же холодным, почти бесстрастным выражением. Но теперь в её молчании сквозило что-то новое. Не страх. Скорее — уверенность человека, который знает: они ничего не найдут. И от этой уверенности Сенкаю становилось не по себе. Он провёл пальцами по корешкам книг — старых, с выцветшими надписями, местами потрёпанных. Нижние полки, средние, верхние. Ничего. Ни одной зацепки. Неужели он ошибся? Неужели хозяйка действительно не имеет отношения к пропаже папки? Он уже почти готов был признать поражение, когда его взгляд снова упал на стеллаж. Одна из книг на средней полке стояла чуть иначе, чем остальные. Её корешок был едва заметно чище — словно её недавно трогали. А за ней, в узком зазоре между стеллажом и стеной, что-то темнело.
Сенкай протянул руку и вытащил папку. Ту самую. Тёмная кожа, потертые углы, несколько следов от пальцев, и запах – тот самый запах старой бумаги, который он чувствовал, когда осматривал сейф. Сомнений не оставалось – это именно то, что они искали. Та самая папка, которую Акира прижимала к груди, убегая из торгового дома, которую она потом прятала в своём кабинете. Парень поднял папку, повернул её к свету, и на мгновение в кабинете повисла тишина – густая, вязкая, как воздух перед грозой. Шиори подошла ближе. Её голос прозвучал тихо, но в нём слышалась уверенность, что это именно та папка. Госпожа Накамура сидела неподвижно и смотрела на них с тем же холодным, почти бесстрастным выражением, которое не сходило с её лица на протяжении всего обыска. Она не вскрикнула, не попыталась оправдаться, не стала разыгрывать удивление. Она знала, что папка здесь. Знала с того самого момента, как забрала её из стола секретарши и спрятала за книгами. И теперь, когда её ложь была раскрыта, она не тратила силы на новую. Просто ждала, что будет дальше. Сенкай опустил папку на стол – прямо перед ней, так, чтобы она видела каждую царапину на коже.
- Правильно ли я понимаю, что это та самая папка, которую украли у вас из сейфа? – Сенкай говорил спокойно, не показывая своего удивления. Накамура лишь коротко кивнула. Он снова взял папку в руки. – Отлично, мы передадим её полиции, как улику. Тех, кто, предположительно украл документы и перепрятал их таким странным способом, мы тоже уже задержали и передадим в офис полиции.
И в этот момент она дрогнула. Не сразу – сначала лишь едва заметно расширились зрачки, потом пальцы, до этого неподвижно лежащие на столе, чуть сжались, и на тыльной стороне ладони проступили вены. Сенкай смотрел на неё и видел, как рушится фасад. Медленно, слой за слоем: сначала ушло напускное безразличие, затем – холодная уверенность, и наконец под ними обнажилось то, что пряталось глубоко внутри – страх. Не паника – паника была бы слишком простой, слишком человеческой для этой женщины. Именно страх. Холодный, липкий, поднимающийся откуда-то изнутри и заполняющий всё пространство. Такой страх бывает у людей, которые годами строили карточный домик и вдруг увидели, что кто-то собирается открыть в комнате окно.
— В полицию? — переспросила она, и голос её впервые за всё время дрогнул. — Вы не можете... Это мои документы. Вы должны вернуть их мне.
— Мы должны провести расследование и передать улики, — ровно ответил Сенкай. — Вы сами нас наняли для этого, Накамура-сан. Расследование завершено. Документы найдены. Подозреваемые задержаны. Остальное — вне нашей компетенции.
Она замолчала. Её взгляд метался между ним, папкой и Шиори, словно она искала выход, которого не было. Сенкай видел, как двигались желваки на её скулах, как она судорожно подбирала слова и не находила их. Он прекрасно знал этот момент. Когда ложь больше не работает, а правда слишком опасна, чтобы её произнести. Момент, когда человек понимает, что проиграл. Сенкай не испытывал торжества. Только холодное удовлетворение от хорошо выполненной работы.

Госпожа Накамура говорила, и каждое её слово звучало как тщательно выверенный ход в партии, которую она все еще хотела выиграть. Сначала попытка вернуть контроль через формальные права, затем – угроза подачи жалобы, и наконец – неожиданное признание: она знала о связи мужа с секретаршей.  Знала и молчала. Это меняло дело. Не в юридическом смысле — для расследования её осведомлённость ничего не меняла. Но в человеческом — меняла многое. Женщина, которая годами держала лицо, пока муж крутил роман за её спиной с её собственной помощницей, а теперь сидела перед ними и пыталась торговаться за папку, точно за скидку на оптовую поставку. Сенкай смотрел на неё и не мог понять, чего в ней больше — расчёта или отчаяния. Возможно, она сама уже не знала. Он дождался, пока Шиори закончит свою часть разговора — мягко, но твёрдо, с той самой интонацией, которая не оставляла пространства для спора, — и понял, что диалог исчерпан. Дальше — только повторение сказанного, хождение по кругу и бессмысленная трата времени. Он коротко объяснил ей, что уход из торгового дома только затянет дело и может сделать хуже ей самой, а потом взглядом попросил Шиори привести шерифа.
Проводив Шиори взглядом, Сенкай еще несколько секунд стоял неподвижно, не торопясь покидать кабинет. Он посмотрел на хозяйку. Та сидела за столом, выпрямив спину, но теперь в этой позе не было прежней силы. Только застывшее напряжение человека, который понимает, что проиграл, но ещё не был готов это признать. Он не стал говорить ей ни слова, просто вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Пока Шиори приведет шерифа, можно было собрать объяснения с потерпевших, чтобы облегчить ему работу и сэкономить время для себя. Он осмотрел коридор, совсем пустой. Судя по всему, что он успел узнать, этот коридор будет пустовать еще продолжительное время. Но это решать не ему, а компетентным органам, когда они получат все подробности.
Ключ в замке провернулся практически беззвучно. Внутри ничего не изменилось: Акира сидела на стуле, опустив плечи и сжимая пальцы в замок на коленях, а Накамура Такеши стоял у окна, скрестив руки на груди. Оба подняли головы при его появлении — и в их взглядах читалось разное. У Акиры — страх, смешанный с усталой покорностью. У Такеши — что-то более сложное: смесь обречённости и готовности защищаться, которая бывает у людей, уже переживших самое страшное и теперь ожидающих лишь формальностей. Сенкай подошел к столу, положил перед собой папку и опустился на свободный стул. Достал из кармана сложенный лист бумаги — тот самый старый счёт, который уже использовал утром как реквизит для легенды, — перевернул чистой стороной и разгладил на столе. Он хотел, чтобы к моменту, когда шериф переступит порог, у него на руках были не просто трое подозреваемых и найденная папка, а чёткая картина произошедшего. Изложенная на бумаге и готовая для передачи. Акира рассказала многое — но бессистемно, сбивчиво, вперемешку с эмоциями. Такеши пока молчал. Теперь настало время формального допроса. Сухих вопросов и таких же сухих ответов. Того, что ляжет в отчёт. Того, что будет иметь вес. Сенкай поднял взгляд на Акиру и заговорил. Негромко, но с той особой интонацией, которая не оставляла сомнений: это не беседа, это допрос.
— Акира-сан, — начал он, и голос прозвучал ровно, без угрозы, но и без теплоты. — Я задам вам несколько вопросов. Отвечайте коротко и по существу. Всё, что вы скажете, будет передано полиции. Вы понимаете? — Акира подняла на него покрасневшие глаза и коротко кивнула. Пальцы, сжимавшие колени, побелели. — Когда именно вы взяли документы из сейфа госпожи Накамуры?
— Три дня назад, — ответила она тихо, но без запинки. — Вечером. Госпожа ушла раньше обычного, я задержалась под предлогом отчётов. У меня был доступ в кабинет. Ключ от сейфа... я знала, где она его хранит. Иногда она оставляла его в ящике стола, когда уходила ненадолго. В тот день оставила.
— С какой целью вы взяли документы?
— Мы... — она запнулась и бросила короткий взгляд на Такеши. Тот стоял всё так же неподвижно, но желваки на его скулах заходили. — Мы хотели, чтобы госпожа Накамура прекратила незаконные поставки. Это не шантаж. Мы просто хотели, чтобы она остановилась. Документы должны были стать гарантией.
— Гарантией чего?
— Что она нас не тронет. Что отпустит. — Голос Акиры дрогнул. — Такеши-сан хотел развода. Она бы никогда не дала его просто так. Она бы уничтожила его. А с документами у нас был бы шанс.
Сенкай записал ещё несколько строк. Затем поднял взгляд на Такеши. Тот стоял, вцепившись пальцами в собственные плечи, и смотрел в пол. Сенкай не стал задавать ему вопросы — пока. Вместо этого снова повернулся к Акире.
— Почему вы разделили документы?
— Мы боялись, что она найдёт их. Решили, что так надёжнее. Одну часть я оставила в кабинете, вторую забрала домой. Думала, там безопаснее. Я ошибалась.
— О пожаре. Когда вы обнаружили, что пристройка горит?
— Позавчера ночью. Я проснулась от запаха дыма. Пока добежала, пока вызывала помощь... — она замолчала, сглотнула. — Ящик сгорел. Всё, что там было, сгорело.
— Вы знаете, кто устроил поджог?
Акира замерла. Её взгляд метнулся к двери, словно она боялась, что хозяйка может услышать. Затем она медленно покачала головой.
— Нет. Но я думаю... я думаю, это она. Госпожа Накамура. Больше некому.
Сенкай дописал последнюю строку и отложил импровизированный протокол. Он не стал комментировать её последние слова. Не его дело — выносить приговор, его дело — зафиксировать факты и передать их тем, кто будет разбираться дальше.  Дверь открылась и в проходе показалась Шиори. Она вернулась гораздо быстрее, чем парень предполагал и вернулась одна, а значит за шерифом отправился кто-то еще. Хорошее решение, тогда вместе они смогут лучше контролировать обстановку. Он поднял на нее глаза, она лишь коротко кивнула, что дело сделано, и пошла к Такеши. Парень было собирался выйти и проверить хозяйку, но перед глазами пронесся рывок Накамуры у складов. А потому он просто встал к стене, сложил руки на груди и принялся слушать – теперь уже её допрос.
Шиори задавала вопросы спокойно, методично, с той же профессиональной цепкостью, которую Сенкай уже видел в её работе сегодня. Она не давила, но и не позволяла уходить от ответа. Такеши отвечал — сначала неохотно, затем всё более открыто, и по мере того, как он говорил, его плечи опускались всё ниже, а голос становился тише. К тому моменту, когда Шиори задала последний вопрос, мужчина выглядел опустошённым — но не сломленным. Скорее, освобождённым от груза, который нёс слишком долго. Сенкай молча слушал, не вмешиваясь. Время от времени он переводил взгляд на Акиру — та сидела неподвижно, глядя в пол, и лишь изредка поднимала глаза на Такеши. В этих взглядах было что-то, чему Сенкай не мог подобрать названия. Не страсть. Не страх. Скорее — тихая, обречённая преданность.
Тяжелые шаги послышались откуда-то со стороны коридора, прозвучал короткий стук и дверь открылась. В дверном проёме показался мужчина лет тридцати пяти, высокий, грузный, с усталым лицом человека, который видел слишком много и давно перестал удивляться. Его взгляд, суровый, но весьма усталый, обвел всех присутствующих в комнате. Шеф полиции представился и уточнил, что от него вообще требуется. Сенкай оттолкнулся от стены и шагнул вперед, сокращая расстояние до прибывшего представителя власти. Одной рукой он взял со стола папку, другой – импровизированный отчёт о миссии, с кратким протоколом допроса в конце, написанный быстрым, но разборчивым почерком. Коротко, без лишних подробностей он обрисовал ситуацию: кража документов, расследование, найденная папка, чистосердечное признание, двое задержанных, подозрение к хозяйке. Шериф слушал молча, изредка переводя взгляд с папки на Акиру, с Акиры на Такеши. Когда Сенкай закончил, мужчина кивнул — тяжело, но без возражений. Принял папку. Принял отчет. Задал пару дополнительных вопросов о ходе расследования. Сенкай ответил коротко и по существу. Оставалась последняя формальность — передача задержанных. Он повернулся к Шиори, встретился с ней взглядом и едва заметно кивнул. Вместо того чтобы отпустить шиноби, шеф попросил их задержаться. Помочь с бумагами, с конвоированием, с описью найденных документов — в участке не хватало людей, а дело обещало стать громким, и оформлять его нужно было по всей форме. Сенкай переглянулся с Шиори. Та едва заметно пожала плечами. Выбора всё равно не было.
Дальнейшие несколько часов прошли в той особой, тягучей атмосфере, которую создаёт только бюрократия. Сначала – составление официального протокола и опрос всех причастных. Сенкай диктовал, Шиори дополняла, шеф записывал, перечеркивал, переписывал отдельные формулировки, требовал уточнений. Затем – опись найденных документов. Каждый лист из папки нужно было описать, пронумеровать и приложить к делу. Солнце за окном медленно ползло к горизонту, и свет в кабинете становился все более золотым и густым, а воздух – все более душным. Акира и Такеши сидели под присмотром одного из помощников шерифа, вызванного специально для этого. Второй помощник отправился за подмогой в участок. Хозяйка оставалась в своём кабинете — ей разрешили не выходить, но у двери дежурил продавец, мрачный и молчаливый, явно не ожидавший, что его рабочая смена закончится участием в полицейской операции.
С конвоированием в итоге помощи не понадобилось, потому что прибывшие помощники справились бы с этим и самостоятельно. К тому же, подозреваемые не собирались сопротивляться и не были какими-нибудь буйными рецидивистами, чтобы вести их действительно под конвоем. Когда с бумагами было наконец покончено, Сенкай поставил последнюю подпись, размял затёкшие пальцы и поднялся со стула. Шериф ещё раз пробежался глазами по протоколу, удовлетворённо кивнул и захлопнул папку. Помощники к тому времени уже увели задержанных — тихо, без наручников, без криков. Акира шла, опустив голову. Такеши — выпрямив спину, но с таким лицом, будто каждая ступенька давалась ему с трудом. Хозяйку вывели последней. Она не сказала ни слова, не бросила ни единого взгляда на шиноби. Просто прошла мимо, всё с той же королевской осанкой, которая теперь выглядела не величественно, а трагично.
Они вышли из торгового дома, когда солнце уже окончательно скрылось за крышами. Небо над Танзаку из золотого становилось тёмно-синим, и на нём, одна за другой, зажигались первые звезды – робкие, еще не разгоревшиеся в полную силу, но уже обещавшие ясную ночь. Воздух наконец-то начал остывать, и легкий ветерок, прилетевший откуда-то со стороны канала, принёс с собой свежий запах воды. Улицы, еще час назад душные и пыльные, теперь дышали иначе – свободнее, легче, словно сам город сбросил с плеч давнюю тяжесть. Сенкай остановился у входа в торговый дом, поднял голову к небу и на несколько секунд просто замер. Где-то вдалеке гремели первые кости в игорных домах, зазывалы начинали вечернюю смену, и Танзаку постепенно перетекал в свой ночной облик. Но здесь, на тихой улочке у полицейского участка, было почти спокойно. Он перевел взгляд на Шиори. Она стояла рядом, и в свете первых фонарей её лицо казалось особенно мягким. Волосы, все еще не собранные в хвост – лента так и осталась где-то в онсене – свободно падали на плечи. Сенкай вдруг понял, что эта миссия – жаркая, выматывающая – закончилась. И закончилась правильно.
— Спасибо, без тебя было бы гораздо сложнее — парень добродушно улыбнулся, только сейчас эта улыбка шла из сердца, а не была нарисована им на лице. Он снова поднял взгляд к небу, замечая самую яркую звезду — Идти завтра по жаре – сомнительная идея. Ты еще помнишь, как добраться до Конохи по звездам?