Не для того ли мы живем, чтобы работать? Нет, мы работаем для того, чтобы жить. И об этой довольно простой мысли Сенкай никогда не забывал, а потому редко приходил за работой самостоятельно. Чаще всего его участие в миссиях было обусловлено приказами. Однако сейчас он прокутил остатки состояния в очередной попойке с близняшками Абураме. Идти за миссией его вынудили пара десятков рё, глухо звенящих в кармане. Погода оставляла желать лучшего, потому как яркое и невероятно жаркое солнце словно пыталось пожрать своим теплом всё, до чего только могло дотянуться. Любой адекватный человек в такую погоду надел бы что-то более легкое и светлых оттенков, но в данном вопросе чуунин никогда себе не изменял. Стандартная полностью черная одежда, перчатки на руках и длинный черный как смоль плащ в пол, на спине которого белым вышит силуэт паука, а так же протектор на шее, бликующий на солнце. От жары в таком можно было бы сойти с ума, если бы только юноша считал себя в здравом уме хотя бы на минуту. Всё же работа шиноби оставляет неизгладимый отпечаток. Сенкай искренне завидовал каждому, кто за годы службы сумел сохранить детскую наивность.
Довольно привычная и не самая длинная дорога до резиденции в такую погоду казалась вечной. Солнце будто бы направило весь свой гнев именно на Сенкая, пытаясь вскипятить опрометчивого шиноби заживо. Каждое лето ему казалось, что он наконец привык к жаре. Природа неизменно доказывала обратное. Капли пота стекали по лицу парня, когда он наконец пересек порог резиденции и скрылся от прямых лучей. Здесь все еще было жарко, однако обстановка и температура в помещении все равно позволила парню выдохнуть. Стоящий на посту шиноби лишь хмыкнул, посмотрев на состояние Сенкая. Все уже давно привыкли к тому, что он будет ходить в своей форме независимо от погоды, времени, возраста и других причин. Возможно он даже спит в ней.
В приемной как всегда сидело несколько шиноби, разгребающих кипы поступающих заявок и миссий. У кого-то пропала кошка, кому-то нужно помочь с огородом, а кому-то с крышей. Миссии такого уровня, очевидно, Сенкая не интересовали, да и вряд ли кто-то отправил бы Чуунина на такую работу, когда только недавно из академии выпустились новоиспеченные генины, которым нужно хоть на чем-то набивать руку. Однако было и несколько миссий поинтереснее. Сенкай подошел и спросил, какая для него может быть работа. Девушка с ярко рыжими волосами быстро оглядела его с головы до ног, будто бы пытаясь вспомнить, кто перед ним стоит, после чего быстро оглядела стол и достала откуда-то из центра лежащей на углу стопки папку с документами, протянула ее Итудзумару, после чего, как будто бы, потеряла всякий интерес к взаимодействию и продолжила разбирать кипу бумаг. Парень тихо поблагодарил, отошел в сторону и принялся читать документы. Кража документов в Танзаку. В целом, звучит несложно, если не учитывать, что до этого танзаку нужно еще добраться по такой погоде. Парень нервно сглотнул и продолжил читать. Количество участников: два.
- Я прошу прощения, - парень вернулся к столу с рыжеволосой девушкой и привлек ее внимание. - Тут указано, что в миссии должно участвовать два шиноби. Я сам должен выбрать себе компанию, или..
- Вы беретесь? - Девушка прервала его на середине фразы, после чего, получив кивок в качестве подтверждения, достала какой-то формуляр из ящика стола. Быстро заполнив в нем какие-то данные, она достала еще одну папку, пробежалась глазами по строчкам с именами, внесла в формуляр еще одно имя и протянула Сенкаю. - Вот здесь подпишите, пожалуйста. - Получив заветную подпись, она вложила формуляр в папку с документами по миссии и отправила ее другой ящик стола. - Отлично. Ваш напарник - Исихара Шиори. Вот ее адрес. - девушка быстро написала на бумажке адрес. - Отправляйтесь сразу же, как только будете готовы. Хорошего дня.
Сенкай опешил. Все, что она говорила, было наполнено попытками проявить вежливость, однако то, как она это говорила, выражали лишь желание поскорее отделаться от этого диалога и продолжить заниматься своими делами. Напрягать девушку своим присутствием юноша больше не хотел, к тому же, чем быстрее он разберется с этим делом, тем быстрее получит средства к дальнейшему существованию. Да, работа несложная, а значит заплатят не так много, но все же награда явно будет кратно больше оставшихся у него средств. Коротко поклонившись даже не обратившей на это внимание сотруднице, Итудзумару развернулся и направился по указанному адресу.
Черт возьми, как же жарко. Рука в чёрной перчатке, сжимающая ножны катаны, взмокла так, что, казалось, вот-вот начнёт вариться в собственном соку. Однако сейчас снять перчатку и взять ножны в голую руку станет еще большей ошибкой, потому как нагреться на солнце они явно успели. Стараясь скрываться в тени зданий и навесов, Сенкай быстро пробирался по улицам деревни к дому семейства Исихара, прокручивая в голове фамилию и пытаясь вспомнить, где он мог ее слышать. Однако мысли словно бы плавились в голове, растекаясь и теряя суть. Благо, в Конохе парень ориентировался неплохо, потому довольно быстро пришел по указанному адресу и довольно громко постучался, держа в руках бумажку с адресом и предписание о присвоении миссии.

Отредактировано Итудзумару Сенкай (24.06.26 02:41)

Недолгое ожидание у дверей в такую погоду казалось вечным. Солнце, словно заметив, что парень снова пытается скрыться от его атаки под крышей очередного здания, усилило свою атаку, в этот раз сосредотачивая все свои лучи где-то в центре его макушки. Оно словно старалась выжечь в нем дыру, однако сам парень искренне не понимал, чем так сильно насолил небесному светилу. Из-за двери послышались шаги, столько же мучительные, сколько и спасительные. Каждый звук касающейся деревянного пола ступни отдавался в его голове, словно очередной тик стрелки часов, сообщающей о новой секунде. Приближение спасения от убивающего зноя вызывало как невероятную радость, так и недовольство. Почему так долго? Неужели нельзя двигаться быстрее, ты же все-таки шиноби. Хотя с чего бы вдруг она должна? Может это вообще не она. Может кто-то из родных. С чего он вообще взял, что она дома? С чего он вообще взял, что его впустят внутрь? Может быть она примет к сведению детали миссии и просто назначит место и время встречи, оставив юношу здесь под лучами горячего злопыхателя.
Но вот дверь наконец-то распахнулась, откидывая все мысли о жаре на задний план. Вместо них вперед вырвалось сразу несколько новых ощущений. В первую очередь легкое смущение от ее внешнего вида. Он сам выглядел не сильно иначе несколько часов назад, однако сейчас перед ним стояла великолепная девушка в весьма откровенном для встречи гостей наряде. Внешне он остался так же холоден и спокоен, но  где-то глубоко заиграло странное тепло, медленно расплывающееся по всему телу и на секунду выбивающее из колеи. Глаза мгновенно пронеслись от стоп до макушки, будто очерчивая каждый изгиб, открытый сейчас для взора Сенкая. Растрепанные волосы придавали девушке дополнительного шарма, будто обнажая ее живую и настоящую. Быстро проморгавшись, парень представился и протянул девушке папку с документами. Куноичи, вместо того, чтобы впустить гостя хотя бы на порог, принялась пристально читать содержимое. Однако, сейчас раздражало не это. В данный момент Сенкая раздражало то, что он не может вспомнить, где он слышал ее имя, как вдруг его осенило. Годы меняют лица, однако узнать в человеке когда-то знакомого ребенка - не самая большая наука. Перед глазами молниеносно пронеслись воспоминания о лекциях в академии и совместных тренировках. Это было очень давно и крайне недолго, однако ученики академии чуть ли не первые люди, с кем Сенкай успел познакомиться в Конохе в период своей нелюдимости, а потому забыть их было крайне сложно. Он не помнил о ней абсолютно ничего, кроме имени и внешности. Где-то на задворках памяти мелькнуло: она сидела у окна. Или у двери. Кажется, смеялась с кем-то на перемене — у неё тогда были две смешные заколки в волосах. Или это была другая девчонка? Из мыслей его вырвала показавшаяся в дверном проеме младшая сестра куноичи язвительно заметившая, что в дом Сенкая так никто и не пригласил.
- Благодарю вас, однако переживать не стоит, я очень медленно таю - парень добродушно улыбнулся и прошел внутрь. Контраст с улицей был неимоверный. Тут было настолько хорошо, что помещение, в которое он зашел, сейчас казалось ему раем. Запертые ставни и плотные стены, сохраняющие утреннюю прохладу, оказались настолько действенными, что шиноби на секунду захотел остаться здесь до осени. Он даже не сразу заметил, во что одета Аори, хотя после привыкания к наряду старшей, внешний вид младшей уже не вызывал вопросов: в этом доме утро наступило явно совсем недавно, а значит ничего удивительного в домашней одежде девушек здесь нет. А потому ее язвительные комментарии про шорты старшей сестры юноша как будто просто пропустил мимо ушей, изобразив лишь вежливую улыбку и всем своим видом излучая, что все в порядке, хотя про себя отметил: с этой младшей стоит держать ухо востро. - Благодарю вас за приглашение.
Предложение снять плащ выбило Сенкая из колеи. Он редко снимал плащ где-то, кроме места где он сегодня будет ночевать, однако фраза про то, что от его вида становится жарко, чуть ли не заставила его это сделать. Во-первых, он не хотел приносить неудобств. Во-вторых, в уже весьма разморенный жарой и слегка смущенный мозг закралась странная мысль, что если ей жарко, он может еще больше раздеться прямо сейчас. И не то, чтобы он был сильно против, однако в данную секунду ему больше всего хотелось просто немного перевести дух и отправиться на миссию. Все же, чем быстрее они закончат, тем быстрее получат награду. Он помедлил секунду, затем стянул плащ и повесил на спинку стула, прислонив рядом свою катану. Под ним оказалась та же чёрная одежда — рубашка с длинным рукавом, перчатки. Без плаща он выглядел... почти обычно. Почти. Отпросившись в уборную, парень снял перчатки и быстро умылся холодной водой. Вернувшись, он повесил их сверху на плащ, обнажая белую татуировку тенетника на тыльной стороне ладони, после чего заметил, что Шиори уже пропала из помещения. Парень сел на стул и принялся ждать, наслаждаясь долгожданной прохладой.
- Однако, посмею заметить, что вы отлично друг друга дополняете, - подметил Сенкай на комментарий о том, что куноичи ничего не помнит. - Все же, ты знаешь куда она что положила и всегда придешь к ней на выручку. Это говорит лишь о том, что никакие тяготы шестнадцати лет не заставят тебя перестать любить сестру, не правда ли? - Парень аккуратно взял лепешку и принялся ее есть. - Благодарю. Хотя и в "сомнительных" онигири не вижу ничего плохого. Если эта лавка еще не закрылась, значит у нее есть ценители помимо Шиори. Ну либо она сама делает им месячную выручку, в чем я сомневаюсь, учитывая уют и обилие еды в доме.
Наконец из-за двери показалась напарница, сейчас намного больше похожая на шиноби скрытого листа. Она все еще выглядела хорошо, однако теперь протектор и более удобная одежда выдавала в ней готовность выполнять свои должностные обязанности, что не могло не радовать Сенкая. Ее вид почему-то вселял уверенность в успехе миссии. К тому же годы, проведенные в Конохе и совместные миссии с множеством различных шиноби научили юношу доверять своим сокомандникам. Они вселили в него Волю Огня, которая позволяла воспринимать каждого частью своей новообретенной семьи. К тому же неизгладимое впечатление оставили и совместные миссии с Наруто, ведь его попытки исправить каждого и сделать этот мир хоть чуточку лучше и добрее рано или поздно начинали действовать и на союзников.
- Что ж, Аори-чан, приятно было познакомиться - парень встал со стула, облачился в перчатки и плащ и вновь сжал в левой руке ножны катаны. - Нас ждет долгая и весьма жаркая дорога. Надеюсь, деревья в лесах позволят нам двигаться быстро. Мне бы очень не хотелось ждать, пока стемнеет. В Танзаку лучше прибыть засветло — меньше шансов нарваться на неприятности. Или наоборот, больше шансов найти неприятности первыми.

***Несколько часов спустя. Танзаку.***
Лесная тропа и вправду позволила двигаться быстро. Под сенью деревьев жара ощущалась не так остро - здесь царил влажный полумрак, пахло хвоей и прелой листвой, а редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны, рисовали на земле дрожащие золотые узоры. Сенкай держал хороший темп, изредка поглядывая на напарницу. Разговоров в пути было немного, Сенкай пытался держать ровным дыхание и беречь силы. К тому же, он понимал: Танзаку - это не то место, где стоит появляться вымотанным. Но стоило лесу расступиться, как город ударил по ним жаром. Уже не лесным, влажным и терпимым, а сухим, раскалённым добела, поднимающимся от выжженной земли и каменных мостовых. Казалось, Танзаку высасывал прохладу из самого воздуха, заменяя её липким маревом и запахом пыли. После нескольких часов под защитой деревьев этот зной ощущался особенно безжалостно, словно город испытывал путников на прочность ещё до того, как они переступят его границу. Сам же Танзаку никогда не менялся. Те же пёстрые вывески игорных домов, те же зазывалы, охрипшие от крика, тот же запах жареной лапши и дешёвого саке, смешанный с дорожной пылью. Где-то в этом лабиринте улиц, притонов и соблазнов находились документы, которые им предстояло вернуть. Оставалось только понять, у кого именно и насколько далеко этот «кто-то» готов зайти, чтобы их не отдавать.
- Так, судя по всему, сначала стоит поговорить с хозяйкой компании, - произнес Сенкай, остановившись под одним из немногочисленных навесов без толпы людей рядом. - Однако я бы сначала зашел куда-нибудь пообедать и перевести дух с дороги. К тому же я полагаю скоро уже начнет темнеть и закончится рабочий день, а значит тогда у нас будет меньше шансов отвлечь хозяйку от работы. В любом случае, я почти уверен, что за сегодня мы с этим не управимся и ночевать нам придется в городе. - Сенкай обвёл взглядом улицу. Пёстрые вывески, зазывалы, поток людей. Взгляд зацепился за неприметную лапшичную в паре кварталов. Без крикливых украшений, с парой посетителей внутри. То, что надо: недорого, нешумно и вряд ли там подают просроченную рыбу. Или подают, но в Танзаку это почти традиция. - Например, вот там.

Отредактировано Итудзумару Сенкай (25.06.26 02:08)

Выбор Шиори не вызвал у Сенкая ни малейших возражений. Скорее наоборот - где-то глубоко внутри он испытал почти детское облегчение. Дорога до Танзаку хоть и прошла быстрее, чем он ожидал, всё же успела вытянуть из него немало сил. Постоянная жара, липнущая к телу одежда и раскалённый воздух города сделали своё дело. Конечно, он никогда бы не стал жаловаться на подобные неудобства вслух. Годы тренировок под руководством отца научили терпеть куда более неприятные вещи, однако организм оставался организмом, и сейчас тот недвусмысленно намекал, что неплохо было бы пополнить запасы воды и хотя бы ненадолго укрыться от палящего солнца. Лапшичная, выбранная им почти наугад, оказалась именно такой, на какую он рассчитывал. Небольшое заведение без кричащих вывесок и навязчивых зазывал выглядело удивительно честным на фоне остального Танзаку. Потемневшие от времени деревянные балки навеса, слегка потёртая стойка, несколько простых столов и размеренная работа хозяина создавали ощущение места, которое существует не ради туристов и азартных игроков, а ради обычных людей, желающих спокойно поесть после тяжёлого дня. Здесь не пытались пустить пыль в глаза, не обещали лучшую лапшу во всей Стране Огня и не стремились вытрясти из посетителей каждую лишнюю монету. Сенкай уважал подобные места. Они напоминали ему небольшие трактиры и харчевни, встречавшиеся в деревнях, где люди ещё не разучились ценить простоту. Опустившись на высокий табурет рядом с напарницей, он позволил себе несколько секунд просто наслаждаться тенью и прохладным сквозняком, гуляющим под навесом. Взгляд скользнул по посетителям, машинально отмечая их одежду, манеру поведения и расположение в помещении. Скорее привычка шиноби, чем настоящая осторожность. Убедившись, что ничего подозрительного вокруг нет, Сенкай перевёл внимание на меню. Выбор оказался не слишком большим, что только добавило заведению очков в его глазах. Немного подумав, он заказал большую порцию лапши со свининой, дополнительным яйцом и зеленью, а также кувшин холодной воды. После нескольких часов пути это казалось едва ли не лучшим решением за весь день.
Пока хозяин заведения возился у плиты, а аромат наваристого бульона постепенно наполнял пространство под навесом, Сенкай молча слушал рассказ напарницы. На первый взгляд история была совершенно обыденной: семейные воспоминания, забавный случай из прошлого, знакомые отца в другом городе и возможное место для ночлега. Ничего особенного. И всё же он поймал себя на том, что слушает её с куда большим вниманием, чем следовало бы. Его удивляло не содержание рассказа, а сама лёгкость, с которой Шиори говорила о подобных вещах. Она без всякого смущения перескакивала с обсуждения миссии на воспоминания о семье, делилась историями о родителях, упоминала сестру так, словно рассказывала о чём-то совершенно естественном и привычном. Для большинства шиноби подобная открытость была редкостью. Люди обычно осторожно выбирали, что рассказывать о себе, особенно малознакомым собеседникам. Сенкай и сам привык к совершенно иному подходу. В Тенетнике личное редко становилось предметом разговоров, а эмоции и привязанности считались чем-то, что следует держать под контролем и не выставлять напоказ. И всё же эта её особенность не вызывала ни раздражения, ни настороженности. Напротив. В словах Шиори чувствовалось какое-то удивительно тёплое отношение к близким людям. Даже рассказывая о чужих недостатках или старых семейных нелепостях, она делала это без злобы и насмешки. Будто каждая подобная история была маленьким напоминанием о том, что где-то есть дом, люди, которые ждут тебя, и место, куда можно вернуться после любой миссии. Наверное, именно поэтому предложение остановиться в знакомом её семьи онсэне показалось ему неожиданно приятным. Дело было даже не в возможности сэкономить деньги или найти надёжный ночлег. Просто сама мысль о том, что кто-то настолько спокойно готов поделиться частью своего привычного мира, вызывала внутри странное чувство уюта. Сенкай давно привык считать шиноби Конохи своей семьёй, но подобные моменты всё ещё заставляли его заново понимать, почему люди здесь так дорожат своими связями. И почему знаменитая Воля Огня оказалась способна пустить корни даже в таком человеке, как он. Сам того не замечая, парень слегка расслабился. Исчезла привычная настороженность первых часов знакомства, а вместе с ней ушло ощущение, что рядом находится просто временная напарница по заданию. Теперь Шиори воспринималась куда более живым человеком, чем утром у дверей своего дома, и это неожиданно нравилось Сенкаю гораздо сильнее, чем он был готов себе признать.
- Я думаю, это отличная идея. - согласился парень с предложением напарницы переночевать в онсэне, если там найдутся свободные комнаты. Во-первых, это было место, в котором Шиори была уверена, а значит вероятность неприятных сюрпризов заметно снижалась. Во-вторых, если владельцы действительно были знакомыми её семьи, существовал пусть и небольшой, но шанс остановиться там дешевле обычного. Или вовсе бесплатно. Такая перспектива выглядела весьма заманчиво. Получить доступ к своим немногочисленным накоплениям в местном банке было бы затруднительно, а тратить деньги без крайней необходимости Сенкай никогда не любил. - Но этим действительно стоит заняться уже после начала расследования. Как минимум после разговора с потерпевшей.
Вопрос о прошлом заставил Сенкая ненадолго отвлечься от еды. Он как раз собирался подтвердить её догадку об академии, когда Шиори внезапно сама ухватилась за нужное воспоминание. На губах юноши невольно появилась лёгкая улыбка. Всё-таки она вспомнила. Не имя, не подробности, а именно образ. И почему-то это показалось ему куда важнее. Слушая её рассуждения, юноша невольно вернулся мыслями на несколько лет назад. Тогда он действительно держался особняком. Новый город, новые люди, совершенно другой уклад жизни. После воспитания в Тенетнике шумные компании сверстников казались чем-то почти чуждым. Он редко начинал разговор первым, редко участвовал в общих обсуждениях и большую часть времени предпочитал наблюдать со стороны. В те годы многие считали его мрачным, замкнутым или даже высокомерным. В действительности же он просто не знал, как вести себя иначе.
- Да, мы действительно пересекались в академии. Правда, тогда я был не самым общительным человеком. - уголки его губ чуть дрогнули. - Поэтому ты всё запомнила правильно. Со стороны я наверняка выглядел довольно мрачным. Все же довольно тяжелый переезд сказался на моем состоянии в то время. Мне просто хотелось показать, что я могу.
Когда взгляд Шиори опустился к его руке, Сенкай понял, к чему именно движется разговор. Однако лёгкое прикосновение всё равно оказалось неожиданным. Кончик её пальца едва коснулся тыльной стороны ладони, но этого хватило, чтобы на короткое мгновение отвлечь его от собственных мыслей. Расслабленный, он на секунду потерял контроль над телом, поэтому рука на секунду дёрнулась, будто пытаясь отстраниться. Парень тут же подавил этот порыв, позволяя напарнице коснуться. Странное ощущение оказалось настолько мимолётным, что он почти сразу убедил себя, будто ему показалось. Всё-таки ничего необычного не произошло. Обычный вопрос. Обычное прикосновение. И всё же почему-то он запомнил этот момент гораздо отчётливее, чем следовало.
- Не удивительно, что ты об этом ничего не знаешь - Сенкай перевел на секунду взгляд на черную перчатку, сейчас скрывающую кисть, а затем снова вернулся к глазам Шиори - Это не клановая метка. Символ организации, охраняющей деревню, в которой я вырос. Отряд назывался «Тенетник». Небольшая группа первоклассных шиноби. Мы не принадлежали ни одной скрытой деревне, поэтому о нас мало кто слышал за пределами региона. У руководства деревни с Конохой есть некоторые... - Сенкай задумался на секунду, будто подбирая наиболее мягкое слово. - Разногласия. А потому сильно распространяться о существовании "Тенетника" никто и не собирается.
Перед глазами пробежали воспоминания. Тяжелые тренировки, конфликт с отцом, уход из деревни. Еще совсем ребенком он выбрал стать шиноби Листа. Он ожидал поддержки, семейной любви. Однако получил глупый ультиматум, который надломил связь с семьей. Спустя столько лет он все еще надеялся на мир. Надеялся вернуться. Но перед глазами уже вставала другая картина. Совсем недавняя. В этот раз он уже взрослый проникает в родную деревню, чтобы "копать" под "Тенетник". Пойманные генины, сальные коментарии Кадзу по поводу его напарницы, пьяные диалоги дяди Чонгана, абсолютно потерянные глаза матери, разгневанный голос отца. Взгляд парня на секунду стал абсолютно стеклянным. Но очень вовремя перед напарниками появились тарелки с горячим раменом. От стука тарелок по столу парень резко дёрнулся, как от удара током, и тут же пришёл в себя. Запах бульона ударил в нос, возвращая в настоящее.
- Прости, захлестнули не самые приятные воспоминания - Сенкай аккуратно разъединил палочки и вдохнул аромат свежего блюда. - Пахнет прекрасно. Приятного аппетита!

Отредактировано Итудзумару Сенкай (25.06.26 20:12)

Она заметила. Заметила его короткое замешательство, этот стеклянный взгляд, который он сам не сумел вовремя спрятать, и не стала давить. Просто выслушала. Приняла информацию к сведению и мягко перевела разговор дальше, оставив ему право самому решать, продолжать или нет. Это было... неожиданно. И непривычно. Сенкай привык к тому, что люди либо не замечают его состояний, либо, заметив, тут же лезут с расспросами - из любопытства, из вежливости, из желания "помочь". Он годами выстраивал стену ровно для того, чтобы не отвечать на такие вопросы. А она просто взяла и не стала спрашивать. И от этого её слова про доверие прозвучали совершенно иначе. Не как упрёк или проверка, а как тихое признание: я вижу, что ты сделал, и я это ценю. Ему вдруг подумалось, что он, кажется, впервые за долгое время рассказал кому-то правду о себе - и не пожалел об этом. Не потому, что она заслужила ответ какой-то особой настойчивостью или хитростью. А потому, что рядом с ней этот ответ ощущался естественным. Словно она спрашивала не из праздного интереса, а из желания понять. Понять его. Он смотрел, как она ест лапшу, как щурится от удовольствия, как легко переключается между темами, не теряя при этом ни капли искренности. И думал о том, что, наверное, именно таких людей ему не хватало все эти годы. Тех, кто умеет слушать. Тех, кто не станет выворачивать душу наизнанку, но и не пройдёт мимо. Тех, кто спросит - и оставит выбор за тобой. А ещё он поймал себя на мысли, что впервые за день жара перестала его раздражать.
- Я рассказал потому, что ты спросила. - Он помолчал, помешивая лапшу. - И потому, что ты не похожа на тех, кто стал бы использовать это против меня. Так что будем считать, что ты права. Это доверие.
Она снова за своё. Про футболку, про «свариться заживо», про этот его «завораживающий образ». Сенкай не сразу нашёлся с внутренним ответом - настолько непривычно прозвучали её слова. Не насмешка, не колкость, не вежливое безразличие. Что-то среднее между заботой и... восхищением? Он даже мысленно споткнулся об это слово. Весь его образ. Она сказала это так, будто он не просто странный парень в чёрном, а кто-то, на кого интересно смотреть. Кому-то интересно. Ей интересно. Эта мысль грела сильнее, чем раскалённый плащ, и была куда опаснее полуденного солнца. Он вдруг осознал, что за всей её болтовнёй скрывается удивительная способность говорить неудобные вещи так, словно это само собой разумеющееся. «Футболка идёт тебе не меньше». Он чуть не фыркнул в чашку с водой. Откуда она знает? Никогда его в футболке не видела. Но сказала с такой уверенностью, будто не сомневалась ни секунды. И этот её взгляд, задержавшийся дольше нужного, - Сенкай заметил. Не мог не заметить. Просто решил пока не подавать виду. А про «свариться заживо»... Что ж, возможно, в чём-то она права. Возможно, когда-нибудь он действительно пересмотрит свой гардероб. Но точно не сегодня. И уж точно не в Танзаку, где каждая вторая вывеска пытается раздеть тебя до нитки в переносном смысле, а эта девушка, кажется, способна сделать это в прямом.
- Футболка, говоришь... - Парень медленно отправил в рот небольшой кусочек говядины и с удовольствием прожевал его. Он мог держать маску, однако его глаза выдавали то, что сейчас он испытвал наслаждение. - Я подумаю. Но мне довольно приятна твоя забота. Спасибо.
Горячий бульон обжёг нёбо, но это была приятная, почти живительная боль. Сенкай опустил палочки и на секунду прикрыл глаза, позволяя себе выдохнуть. Не торопясь, не контролируя каждый вдох, как на тренировке. Просто выдохнуть. Лапша оказалась именно такой, какой он хотел. Не идеальной, не изысканной, а честной. Густой наваристый бульон, в меру солёный, с тонким ароматом имбиря и соевого соуса. Мясо мягкое, почти распадающееся под палочками. Яйцо, сваренное ровно настолько, чтобы желток оставался чуть влажным и тягучим. Каждая деталь говорила о том, что хозяин знает своё дело и не пытается обмануть посетителя ни внешним видом блюда, ни его вкусом. Он ел молча, размеренно, не пытаясь заполнять паузу словами. В этом не было неловкости. Только спокойствие. Ложка за ложкой, глоток за глотком. Организм, измученный долгой дорогой и жарой, наконец получал то, чего требовал весь день. Холодная вода из кувшина освежала лучше любого ветра, а тепло бульона разливалось по телу, возвращая силы туда, где, казалось, их уже не осталось. На несколько минут мир сузился до этой тарелки, до этого навеса, до мерного шипения кухни за занавеской. Не было ни Танзаку с его хищными вывесками, ни миссии с украденными документами, ни груза прошлого, который он носил с собой. Только лапша. Только тишина. Только редкий стук палочек о край тарелки и почти забытое чувство простого человеческого удовольствия. Сенкай поймал себя на мысли, что в этой лапшичной, в компании напарницы, которая не лезла в душу, но и не отстранялась, он чувствует себя почти... дома. Или по крайней мере там, где ему не нужно притворяться. Однако напарница напомнила о том, зачем они здесь.
- Что ж, капитан так капитан. Буду рассчитывать на тебя, - Сенкай широко улыбнулся, повернувшись к девушке и заглянув к ней прямо в глаза. Это "рассчитывать" не несло в себе никаких ожиданий или груза ответственности. Только уверенность в успехе. Он выслушал ее план внимательно, несколько секунд покрутил его в голове, пытаясь разглядеть со всех сторон и найти слабые и сильные стороны. - Разумно. Но спешить не стоит.  Танзаку не прощает торопливых решений, особенно когда дело касается кражи. Тот, кто украл документы, наверняка следит за торговой компанией и очевидно понимает, что по поводу кражи заявят. А значит, они могут следить и за периметром. А нас вдоем уже видели, слухи тут быстро разлетаются.  Явиться, пусть и на расстоянии, после рабочего дня означает объявить о своём присутствии всему городу. А вот завтра, с первыми лучами солнца, когда лавка только откроется и уличная суета ещё не наберёт обороты, - совсем другое дело. - парень сделал последние несколько глотков из кувшина и сделал паузу, позволяя холодной воде пронестись по пищеводу. - К тому же вечер дает нам фору. Можно спокойно осмотреться: найти здание торгового дома, оценить расположение улиц, запомнить возможные пути отхода и места для наблюдения. Заодно прикинуть, где ты сможешь максимально плодотворно ждать, пока я опрошу потерпевшую. Всё это куда проще делать без спешки, на свежую голову, а не после нескольких часов изнурительной дороги.
Хозяин показался из-за занавески внезапно. Он просто возник в проёме, вытирая руки о тряпку. Сенкай заметил его на долю секунды позже Шиори, но лицо уже само принимало нужное выражение: расслабленное, чуть усталое, доброжелательное. Никакой настороженности. Обычный шиноби, заглянувший перекусить после долгого дня. Шиори среагировала мгновенно. Её колено коснулось его ноги под стойкой -  короткий, почти невесомый сигнал. Этого хватило. Он понял её игру в ту же секунду и принял без колебаний.
- Это уж точно. После целого дня на ногах в такую жару тарелка горячей лапши - настоящее спасение. - парень включился мгновенно. Его умение контролировать мимику оказалось здесь весьма кстати. Понять, что реакция искуственная, было практически невозможно. Он говорил легко, без напряжения. Когда Шиори завела разговор о целебной траве, Сенкай тут же подхватил легенду. Достал из кармана сложенный вдвое листок - старый счёт из оружейной лавки, и развернул его с видом человека, пытающегося разобрать собственный почерк. -  Да, где-то тут записано... Точно. Красный корень. Медики сказали, в Конохе сейчас хорошей партии не найти, а здесь, в Танзаку, у Симидзу бывают поставки из предгорий. Вот, записывал, чтобы не забыть, но вы, любезный, нас и так выручили - Он аккуратно сложил листок обратно и убрал в карман. Когда хозяин обронил, что магазин уже закрыт, Сенкай разыграл лёгкое разочарование — ровно той степени, какая бывает у человека, которому придётся задержаться в городе на ночь, но который не слишком этим расстроен - Ну, значит, судьба даёт нам повод выспаться. Тоже неплохо. Спасибо вам господин
Когда хозяин скрылся за занавеской, Сенкай позволил себе короткий взгляд на напарницу и лёгкий, едва заметный кивок. Сработали чисто. Когда тарелки опустели и пришло время расплачиваться, Сенкай потянулся к кошельку первым. Движение вышло плавным, даже ленивым. Ни намёка на то, что внутри лежат последние монеты. Он не считал их, не взвешивал в ладони, не колебался. Просто выложил на стойку ровно столько, сколько нужно. Жест вышел до странного естественным. Словно он делал так каждый день. Словно в кошельке его ждала ещё дюжина таких же монет, а не глухая пустота. На лице не дрогнул ни один мускул, пока хозяин сгребал деньги и благодарно кивал. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль: «Теперь всё». Теперь он действительно на нуле. Если онсэн не примет их бесплатно - или хотя бы со скидкой - ему придётся ночевать на улице. В Танзаку. В плаще. С пустым карманом и гордостью, которая почему-то не позволяла попросить напарницу разделить счёт. Но Шиори не нужно было об этом знать. Она не должна была видеть в нём человека, который прокутил последние деньги и теперь надеется на чужое гостеприимство. Она видела капитана. Того, кто уверенно ведёт миссию, разбирается в целебных травах и платит за ужин, не моргнув глазом. Этого образа было достаточно. Он убрал кошелёк - теперь почти невесомый - обратно в карман и поднялся с табурета, поправляя плащ.
- Кстати, - когда они покинули помещение, Сенкай чуть наклонился к напарнице и сказал тихо, почти шепотом. - про «хорошего подчинённого» и «не обещаю слушаться во всём»... Я запомнил. Посмотрим, как ты запоешь, когда я прикажу тебе прекратить комментировать мой гардероб.

Благодарность застала Сенкая врасплох куда сильнее, чем он был готов признать. Он вовсе не считал, что сделал что-то достойное особого внимания. Просто заплатил за ужин. Обычный поступок, который казался ему совершенно естественным. Поэтому слова Шиори заставили его лишь едва заметно качнуть головой, скрывая невольное смущение. Она говорила так искренне, будто этот скромный жест действительно что-то значил для неё. Но ещё больше его зацепил её следующий рассказ. Она с удивительной лёгкостью призналась, что копит деньги на собственную квартиру, посетовала на чрезмерную заботу матери и тут же поспешила заверить его, что обязательно найдёт способ разобраться с ночлегом самостоятельно. Всё это звучало так... по-домашнему. Так обыденно, что Сенкай на мгновение поймал себя на странном ощущении. Для неё съехать от родителей было очередным этапом взросления, пусть и немного хлопотным. Для него же подобного выбора никогда не существовало. Он вспомнил день, когда покинул родную деревню. Тогда отец тоже стоял перед ним. Только вместо ворчания о беспорядке дома или чрезмерной опеки прозвучали слова, перечеркнувшие всё прежнее: если уйдёшь - не возвращайся. С тех пор понятие дома перестало быть чем-то само собой разумеющимся. Оно превратилось скорее в воспоминание, чем в место, куда можно было прийти, если станет тяжело. Наверное, именно поэтому рассказ Шиори вызвал у него не зависть, а какое-то неожиданно тёплое чувство. Он слушал, как она с лёгкой улыбкой жалуется на мать, и понимал, что многое бы отдал за возможность однажды услышать от собственного отца хотя бы подобное ворчание. Даже если бы оно закончилось очередной тренировкой или строгим выговором. Её слова лишний раз напомнили ему, насколько по-разному могут выглядеть семейные отношения. И вместо привычной боли эта мысль почему-то вызвала спокойную, почти светлую улыбку.
- Я почему-то не сомневаюсь, что у тебя все получится - Добродушно улыбнувшись, Сенкай дождался, пока напарница поблагодирт хозяина за ужин, после чего последовал за ней.
Когда они покинули лапшичную, Сенкай уже собирался привычно переключиться обратно на дело, однако планам быстро помешала сама Шиори. Стоило им оказаться на оживлённой улице, как она почти сразу увлеклась торговыми рядами, с любопытством переходя от одной лавки к другой. Она то ненадолго исчезала среди покупателей, то через несколько мгновений снова оказывалась рядом, задумчиво вертя в руках очередную безделушку и почти сразу возвращая её на место. Поначалу Сенкай решил, что она просто любит рассматривать незнакомые товары. Танзаку действительно мог увлечь человека, никогда прежде здесь не бывавшего. Но довольно быстро он заметил закономерность. Шиори почти не задерживалась возле вещей, которые могли бы заинтересовать её саму. Вместо этого она долго разглядывала предметы домашнего обихода, аккуратную посуду, шкатулки, веера, украшения интерьера. Каждый раз её взгляд словно спрашивал: "Понравилось бы это маме?" И почти каждый раз следовал один и тот же итог - лёгкое разочарование и едва заметное покачивание головой. От этой картины Сенкай неожиданно улыбнулся про себя. Он не сомневался: если бы Шиори действительно выбирала подарок для себя, решение давно было бы принято. Но стоило делу коснуться близкого человека, как её уверенность куда-то исчезала. Она слишком искренне хотела угадать, слишком боялась ошибиться. Эта забота читалась в каждом её движении гораздо отчётливее любых слов. В какой-то момент он перестал обращать внимание на сами прилавки. Гораздо интереснее оказалось наблюдать за ней. За тем, как легко она отвлекалась на очередную необычную вещицу, как морщила нос, поняв, что цена неоправданно высока, как тут же забывала о предыдущей находке, заметив следующую. Всё это выглядело удивительно... живо. Настолько живо, что Сенкай поймал себя на мысли: за последние несколько минут он улыбается уже не потому, что она снова принялась обсуждать его одежду, а просто потому, что ему приятно находиться рядом. Именно поэтому очередное замечание о рубашке, которая "точно бы ему пошла", уже не вызвало внутреннего сопротивления. Напротив, он лишь мысленно усмехнулся. Кажется, Шиори действительно поставила перед собой цель однажды полностью пересмотреть его гардероб. И что-то подсказывало Сенкаю, что, если она не оставит эту затею, однажды ей вполне может это удаться.
- За последние несколько часов ты подобрала для меня больше одежды, чем я за последние семь лет - парень заглянул Шиори прямо в глаза. - А на счет подарка. Если расскажешь мне больше, может я помогу выбрать. Я не сильно разберась в безделушках, но весьма хорош в выборе оружия и полезных для миссий вещей.
Так продолжалось ещё несколько минут. Неторопливая прогулка по торговым рядам, её безуспешные попытки найти подарок, очередные замечания о его гардеробе и собственные мысли, неожиданно далёкие от миссии. Сенкай почти позволил себе забыть, зачем они вообще пришли в Танзаку. Почти. Но стоило впереди показаться строгому фасаду торгового дома, как что-то внутри привычно щёлкнуло. Улыбка не исчезла с его лица, просто стала спокойнее. Взгляд, ещё мгновение назад следивший за тем, как Шиори перебирает товары на очередном прилавке, скользнул вперёд и словно обрёл другую глубину. Шум торговых рядов перестал быть просто шумом. Теперь он складывался в единую картину: голоса прохожих, расположение лавок, движение людей, открытые окна, крыши соседних домов, узкие переулки между зданиями. Всё то, что ещё секунду назад было лишь фоном, снова превратилось в информацию. Этому его учили с детства. Отец не раз повторял, что хороший шиноби может смеяться вместе с товарищами, но обязан перестать смеяться в тот миг, когда работа напоминает о себе. Без колебаний. Без сожаления. Сенкай никогда не считал подобную способность чем-то выдающимся. Для него она давно стала такой же естественной, как дыхание. Он всё ещё слышал голос Шиори, всё ещё отмечал её шаги рядом и даже невольно улыбнулся, услышав очередной комментарий о чьей-то рубашке. Но теперь всё это существовало словно на втором плане. Впереди находилась цель их задания. А значит, время наблюдать уже не за напарницей, а за городом.
Чем ближе они подходили к зданию торгового дома, тем отчётливее в сознании Сенкая выстраивалась карта местности. Он не пытался запомнить каждую мелочь - лишь то, что действительно могло пригодиться. Главный вход выходил на достаточно оживлённую улицу, где даже под вечер не иссякал поток людей. Для торговой компании подобное расположение выглядело вполне логичным, но для шиноби оно означало и другое: затеряться в толпе здесь несложно, однако так же несложно и потерять кого-нибудь из виду. Его взгляд скользнул выше. Крыши соседних зданий располагались достаточно близко друг к другу, позволяя опытному шиноби без особого труда покинуть квартал поверху, если возникнет такая необходимость. Несколько дымовых труб, выступающие карнизы и деревянные навесы образовывали удобную цепочку для быстрого перемещения. С земли подобный маршрут выглядел бы почти незаметным. Не меньше внимания он уделил и окружающим переулкам. Один уходил в сторону жилых кварталов, второй терялся между складами, третий, судя по запаху сырости и слабому шуму воды, выводил куда-то к хозяйственным постройкам или небольшому каналу. Если преступник заранее готовил пути отхода, именно подобные места он наверняка отметил бы в первую очередь. Слишком тесные для повозок, но вполне удобные для человека, знающего город. Наконец Сенкай остановил взгляд на небольшой чайной через дорогу. Скромное заведение с открытой верандой почти не привлекало внимания, зато отлично просматривало вход в торговый дом. Если Шиори действительно придётся вести наблюдение, лучшей позиции он пока не видел. Оттуда можно спокойно следить за посетителями, не вызывая лишних подозрений, а при необходимости за считаные секунды оказаться у входа. Он запомнил это место почти автоматически, не задерживая взгляд дольше необходимого. Закончив осмотр, Сенкай мысленно удовлетворённо кивнул самому себе. Район оказался именно таким, каким он ожидал увидеть крупный торговый квартал: удобным для честной торговли и не менее удобным для тех, кто предпочитал действовать в тени. А значит, завтра им предстояло работать особенно внимательно. Иногда преступника выдавали не следы взлома и не случайные свидетели, а сама местность, которая подсказывала, какие решения были для него наиболее естественными.

— Потащишь? — мысленно усмехнулся Сенкай, провожая взглядом Шиори, которая уже успела переключиться на очередную витрину. Кажется, она всерьёз решила однажды исправить его весьма скромные представления не только о гардеробе, но и о выборе подарков. Он не был уверен, что когда-нибудь научится разбираться в подобных вещах. В его мире хороший подарок почти всегда означал надёжный кунай, качественный походный набор или свиток с полезной техникой. Всё остальное действительно казалось... безделушками. И всё же, наблюдая за тем, с каким старанием Шиори пытается найти что-то, что искренне порадует мать, он поймал себя на мысли, что, возможно, именно в этих мелочах и скрывается то, чего ему самому всегда не хватало. Умение выражать заботу не только поступками, но и такими, казалось бы, незначительными вещами. - Я с удовольствием расширю свои компетенции в выборе приятных подарков. Возможно, этого действительно мне не хватает. А на свиданиях как-то бывать мне не приходилось. Возможно я бы действительно притащил мешок пилюль чакры....

Пока Шиори привычно изображала заинтересованную посетительницу, Сенкай неспешно продолжал идти вдоль улицы, позволяя взгляду скользить по фасаду будто без всякой цели. На самом деле он внимательно отмечал каждую деталь. Высокие окна второго этажа ещё светились — значит, внутри действительно оставались люди. Либо администрация заканчивала работу с документами, либо часть помещений использовалась уже не как магазин. Это стоило проверить завтра. Его внимание быстро сместилось выше. Расстояние между крышами соседних зданий позволяло без особого труда перебраться с одной на другую. Водосточная труба выглядела достаточно прочной, чтобы выдержать вес взрослого человека, а широкий каменный карниз вполне мог стать промежуточной точкой при подъёме. Если бы самому Сенкаю понадобилось незаметно попасть внутрь или, наоборот, покинуть здание, именно этот путь он рассмотрел бы одним из первых. Не менее интересным оказался и сам квартал. Узкий переулок справа почти сразу уходил из поля зрения, скрываясь между домами. Слева плотная застройка образовывала настоящий лабиринт небольших лавок, складов и внутренних двориков. Для человека, хорошо знающего Танзаку, подобных маршрутов могло оказаться более чем достаточно, чтобы раствориться в городе за считаные минуты. Зато широкая улица перед торговым домом работала сразу в обе стороны. Здесь было удобно наблюдать за входом, не вызывая подозрений, растворившись среди покупателей и прохожих. Несколько заведений напротив обладали хорошим обзором, а вечерний поток людей превращал любого случайного посетителя в часть общей городской суеты. Когда Шиори негромко поделилась своими наблюдениями и легко потянула его за локоть в сторону переулка, Сенкай лишь едва заметно кивнул. Она рассуждала в том же направлении, что и он сам. А значит, времени на взаимную притирку им, похоже, потребуется значительно меньше, чем он предполагал утром.
Чем дальше они уходили от главного фасада, тем быстрее город менялся. Исчезал шум торговых рядов, реже становились голоса прохожих, уступая место размеренному стуку посуды из ближайших дворов, скрипу открывающихся ставен и приглушённым разговорам работников, заканчивавших день. Задняя часть квартала выглядела куда менее нарядной. Здесь не стремились производить впечатление на покупателей. Простые хозяйственные двери, склады, аккуратно сложенные ящики, бочки с водой и несколько тележек, ожидавших утренней разгрузки, говорили о том, что настоящая жизнь торгового дома протекает именно здесь. Сенкай не торопился. Его взгляд цеплялся за самые обыденные вещи. Насколько утоптана земля возле служебного входа. Есть ли свежие следы колёс. Не поцарапаны ли стены у углов здания. Как расположены окна относительно соседних построек. Всё это по отдельности казалось незначительным, однако вместе постепенно складывалось в общую картину. Особое внимание привлекла задняя часть торгового дома. Служебный вход выглядел куда менее защищённым, чем парадный. Не потому, что владельцы пренебрегали безопасностью. Просто здесь рассчитывали не на случайных посетителей, а на своих работников. Несколько окон второго этажа выходили прямо во внутренний двор, а расстояние до соседнего склада оказалось заметно меньше, чем виделось с улицы. При должной сноровке опытный шиноби вполне мог перебраться между зданиями, почти не показываясь на открытом пространстве. Остановившись лишь на мгновение, Сенкай позволил взгляду ещё раз медленно пройтись по двору. Не задерживаясь ни на одной детали настолько долго, чтобы это выглядело подозрительно. Пока всё увиденное лишь подтверждало одну простую мысль: если документы действительно вынесли незаметно, то гораздо вероятнее это произошло не через парадный вход, а через хозяйственную часть здания. Не потому, что там проще проникнуть внутрь. Потому что именно там любой человек с ящиком, свёртком или папкой в руках выглядел бы совершенно естественно.
- Пока ничего необычного. - Он перевёл взгляд на Шиори и едва заметно кивнул, давая понять, что обход все равно оказался не напрасным. - Но теперь я гораздо лучше понимаю, почему преступник мог чувствовать себя здесь настолько уверенно. Завтра стоит начать именно с внутреннего распорядка торгового дома. Иногда людей защищают не замки, а привычка не замечать тех, кого видят каждый день.
Ожидая ответа напарницы, Сенкай уже почти не смотрел по сторонам. Не потому, что перестал замечать происходящее - наоборот. Всё необходимое он успел увидеть за первые минуты. Теперь оставалось разложить наблюдения по полочкам и понять, с чего начинать завтра. Пока выводы напрашивались сами собой. Если кража была спланированной, действовал не случайный вор. Документы слишком ценны, чтобы похищать их наудачу, а значит, преступник либо заранее знал, где именно они хранятся, либо получил эту информацию от кого-то из работников. Второй вариант казался даже более вероятным. В любом торговом доме существуют люди, которые ежедневно проходят через служебные помещения, переносят бумаги, открывают склады, остаются после закрытия. Они настолько привычны глазу окружающих, что перестают восприниматься как часть возможной угрозы. Однако делать ставку только на одну версию Сенкай не собирался. Опыт подсказывал, что расследование редко развивается по самому очевидному пути. Возможно, документы вынесли задолго до того, как обнаружили пропажу. Возможно, преступник вовсе не проникал внутрь, а получил их уже за пределами здания. А может, никакой кражи как таковой не было, и кто-то намеренно пытался представить исчезновение бумаг именно так. Пока каждая из этих версий имела право на существование. Поэтому и план постепенно складывался сам собой. Утром - разговор с потерпевшей. Не просто выяснить обстоятельства пропажи, а понять, кто имел доступ к документам, когда их видели в последний раз, кто обнаружил исчезновение и что происходило в торговом доме в последние дни. Затем - внимательно осмотреть кабинет, где они хранились, не столько в поисках следов, сколько пытаясь восстановить привычный порядок вещей. После этого следовало разделиться. Пока он продолжит беседовать с работниками и проверять внутренние противоречия в их словах, Шиори сможет занять заранее выбранную позицию и понаблюдать за самим зданием. Иногда люди, уверенные, что избежали подозрений, сами возвращаются к месту преступления, не подозревая, что за ними уже следят. Эта мысль неожиданно успокоила его. Впервые с момента получения задания миссия перестала казаться набором разрозненных неизвестных. Теперь перед ним была задача. Сложная, многослойная, требующая терпения, но вполне понятная. А подобные задачи Сенкай любил. Они редко прощали поспешность, зато почти всегда вознаграждали внимательного человека. И, судя по сегодняшнему дню, рядом с ним оказался именно такой напарник, которого не придётся постоянно одёргивать или страховать. Эта мысль вызывала не только уверенность в успехе, но и какое-то спокойное удовлетворение.

Отредактировано Итудзумару Сенкай (27.06.26 05:32)

Предложение Шиори прозвучало удивительно своевременно. Сенкай ещё раз медленно окинул взглядом внутренний двор, словно мысленно ставя последнюю отметку на только что составленной карте местности. Нет. На сегодня достаточно. Они увидели всё, что могли увидеть без лишнего риска. Любая попытка задержаться дольше лишь увеличивала вероятность привлечь ненужное внимание. А это было именно тем, чего следовало избегать накануне расследования. Он коротко кивнул самому себе, окончательно принимая решение.
- Да. - Голос прозвучал спокойно и уверенно. - На сегодня разведка закончена. Мы получили гораздо больше, чем я рассчитывал. Остальное будем выяснять уже завтра, когда появится возможность задавать вопросы, а не искать ответы по чужим окнам. - Он ещё раз бросил взгляд на хозяйственный вход, будто мысленно прощаясь со зданием до утра. - К тому же хорошее расследование начинается с ясной головы. Если сейчас продолжить искать зацепки, велика вероятность начать видеть их там, где их нет. А это одна из самых неприятных ошибок для шиноби. - С этими словами Сенкай развернулся вслед за напарницей, окончательно переключаясь с роли наблюдателя на роль обычного путника, которому предстояло лишь найти ночлег и восстановить силы перед новым днём.
Стоило им оставить позади торговый квартал, как напряжение окончательно растворилось в вечернем воздухе. Разведка закончилась, завтрашний план постепенно сложился в голове, а значит, можно было позволить себе ненадолго перестать быть следователем. Шиори, казалось, только этого и ждала. Она почти без остановки перескакивала с одной истории на другую, вспоминая детские поездки в Танзаку, рассказывала об отце, о горячих источниках, о неудачных партиях в кости и семейных наказаниях с такой лёгкостью, будто заново проживала каждое из этих воспоминаний. Сенкай слушал внимательно. Иногда что-то спрашивал, иногда коротко отвечал, иногда позволял себе тихо усмехнуться удачной истории. Правда, вставить больше пары слов удавалось редко - стоило ему открыть рот, как Шиори уже успевала вспомнить новую подробность или перескочить на следующую тему. И почему-то это совершенно не раздражало. Наоборот. Он вдруг понял, что впервые за долгое время ему комфортно просто слушать. Не выискивая скрытый смысл, не пытаясь оценить собеседника, не думая о том, зачем ему рассказывают всё это. Она просто делилась своими воспоминаниями. А он... просто был рядом.
Особенно его позабавил момент, когда после уверенного заявления о том, что дорогу к онсэну она прекрасно знает, Шиори неожиданно остановилась посреди улицы и с совершенно искренним недоумением принялась оглядываться по сторонам. Сенкай едва заметно улыбнулся. Не насмешливо. Скорее... тепло. Конечно же, она забыла. После всего, что он успел узнать о ней за сегодняшний день, подобное выглядело почти закономерным. Девушка, способная запомнить десятки мелочей о незнакомом человеке, но потеряться в городе, который знала с детства. Почему-то именно это казалось удивительно... Шиори. Он даже не подумал предлагать свою помощь. Не потому, что не хотел. Просто не видел необходимости. Было очевидно, что через несколько секунд она либо сама вспомнит дорогу, либо найдёт человека, который подскажет её без лишних сложностей. Так и произошло. Наблюдая, как она с улыбкой обращается к пожилому торговцу, Сенкай поймал себя на мысли, что подобный способ решать проблемы порой оказывается куда эффективнее самых сложных планов. Пока он мысленно перебирал возможные ориентиры и пытался восстановить карту города, Шиори уже получила нужный ответ и с искренней благодарностью поблагодарила незнакомца. Ему снова оставалось лишь тихо усмехнуться.
Пожалуй, именно за это он всё больше начинал ценить свою напарницу. Она не стремилась выглядеть безупречной. Не стеснялась признать, что чего-то не помнит. Не боялась спросить дорогу или показаться немного смешной. И каким-то удивительным образом именно эта простота вызывала гораздо больше уважения, чем попытки любой ценой сохранить лицо. А рассказы об отце он слушал особенно внимательно. С каждым новым воспоминанием образ Исихары Хироши становился всё объёмнее. Строгий шиноби, азартный игрок, заботливый отец, человек, который учил дочь не только сражаться, но и отдыхать, смеяться над собственными ошибками и не бояться проигрывать. Сенкай почти незаметно сравнивал услышанное с собственным детством и вновь убеждался, насколько разными могут быть семьи шиноби. Он не испытывал горечи. Лишь спокойную, немного светлую зависть. И, наверное, искреннюю радость от того, что у Шиори было именно такое прошлое.
Дорога постепенно вывела их из шумной части Танзаку. Голоса игроков, выкрики зазывал и звон монет остались где-то позади, уступая место совсем другим звукам. Вечернему стрекоту насекомых. Тихому шелесту листвы. Негромкому плеску воды, доносившемуся откуда-то впереди. Воздух тоже изменился. В нём появился непривычный, слегка терпкий запах минералов, смешанный с ароматом влажного дерева и нагретого камня. Когда впереди показались широкие ворота рёкана, Сенкай невольно замедлил шаг. Он никогда прежде не бывал в онсэнах. За двадцать лет жизни как-то не сложилось. Сначала Академия, потом бесконечные тренировки, миссии, редкие ночёвки в гостиницах или прямо под открытым небом. Горячий источник всегда существовал где-то... для других людей. Для тех, кто мог позволить себе приехать сюда отдыхать, а не выполнять поручения деревни. Поэтому сейчас он разглядывал всё почти с детским любопытством.
Старое дерево, потемневшее от времени. Мягкий свет фонарей, отражающийся в отполированных досках веранды. Каменная дорожка, ведущая к входу. Лёгкий пар, лениво поднимающийся над купальней и растворяющийся в вечернем воздухе. Здесь не было ничего кричащего или роскошного. Наоборот. Всё выглядело удивительно спокойным. Так, словно само место не пыталось произвести впечатление, а просто существовало, предлагая любому вошедшему ненадолго забыть обо всём остальном. Сенкай неожиданно поймал себя на мысли, что ему здесь нравится. Не потому, что он уже успел что-то увидеть. А потому, что рядом шагала Шиори. Она смотрела на этот двор так, как смотрят на место, где когда-то были счастливы. Узнавала фонарь. Узнавала дорожку. Даже гортензию, кажется, помнила. И её собственная радость каким-то странным образом передавалась ему. Когда она с привычной лёгкостью произнесла: «Если повезёт, у нас будет место, где поспать», Сенкай лишь едва заметно улыбнулся про себя. Почему-то мысль о везении совершенно не вызывала сомнений. Если сегодняшний день вообще что-то и доказал, так это то, что рядом с Шиори удивительным образом всё складывается немного лучше, чем должно было. Незнакомые люди охотно отвечали на её вопросы. Старые знакомства вспоминались сами собой. Даже самые неловкие ситуации она каким-то необъяснимым образом превращала в повод улыбнуться. Поэтому сейчас Сенкай был почти уверен: ей обязательно повезёт. А значит, повезет и ему.
Танака оказался именно таким, каким его и представлял Сенкай после рассказов Шиори. Добродушный, немного суетливый, с той особенной улыбкой людей, которые искренне рады видеть старых знакомых спустя много лет. Он почти сразу перестал воспринимать их как обычных постояльцев, а сам разговор неожиданно стал напоминать встречу дальних родственников, случайно пересёкшихся после долгой разлуки. Сенкай почти не вмешивался. Ему нравилось наблюдать. За тем, как мгновенно изменилось лицо Шиори, стоило хозяину узнать её. За тем, с какой лёгкостью она улыбалась, как непринуждённо отвечала на вопросы, словно снова ненадолго стала той самой девочкой, которую когда-то учили складывать бумажных журавликов. А затем произошло то, чего он совершенно не ожидал. Шиори, смеясь, шагнула ближе и совершенно естественно взяла его под руку, представляя Танаке. Настолько естественно, будто иначе и быть не могло. На короткое мгновение Сенкай замер. Всю жизнь прикосновения имели для него вполне определённый смысл. Захват во время спарринга. Поддержка раненого товарища. Совместное выполнение техники. Необходимость. Работа. Ничего больше. Поэтому ощущение чужой ладони на своём локте оказалось... неожиданным. Тёплым. Спокойным. И почему-то удивительно приятным. Он не почувствовал привычного желания увеличить дистанцию или осторожно высвободить руку. Наоборот. Впервые за долгое время чужое присутствие в личном пространстве не казалось вторжением. Оно ощущалось настолько естественно, словно именно так и должно быть. Эта мысль удивила его самого. И удивила гораздо сильнее, чем слова Танаки про «молодого человека».
Когда разговор вновь перешёл к ночлегу, Шиори вопросительно посмотрела на него, одновременно начиная отпускать его локоть. И в этот момент произошло совсем странное. Пальцы Сенкая едва заметно дрогнули, почти машинально задержав её кисть всего на одно короткое мгновение. Не удерживая, скорее... не позволяя исчезнуть этому ощущению слишком быстро. Осознание пришло почти сразу. Что он делает? Он тут же разжал пальцы, словно ничего и не произошло, спокойно убрав руку обратно вдоль плаща. На лице не изменилось ровным счётом ничего, однако где-то глубоко внутри он мысленно покачал головой.
- Я думаю, это в любом случае отличный вариант, - когда юноша лишился приятного тактильного тепла, разум вновь взял верх над эмоциями. Ему необходимо было придумать достаточно убедительные аргументы в пользу комнат без дверей. Потому как на ночёвку в другом месте денег не было. А ночевать в почти готовых номерах лучше и безопаснее, чем где-нибудь на поляне или опушке леса. Он на мгновение задумался, быстро перебирая варианты, однако почти сразу понял, что придумывать ничего и не требуется. Для шиноби подобные условия действительно не представляли собой проблемы. - Мы всё равно рассчитываем только переночевать. На рассвете нас уже не будет. А отсутствие дверей - не такая большая беда, как может показаться. Человека, который захочет попасть внутрь, раздвижная дверь тоже надолго не задержит. Зато в комнату с занавесью сложнее войти бесшумно. Да и сон у шиноби редко бывает крепким, чтобы вовремя заметить незваного гостя. - Сенкай говорил спокойно, без тени бравады. Это не было попыткой произвести впечатление. Скорее сухая констатация факта. За годы службы он привык отдыхать в местах, где безопасность зависела вовсе не от толщины стен или качества замков, а от собственной внимательности. - К тому же, если вы готовы доверить нам эти комнаты до завершения отделки, мы будем вам только благодарны.
Последнюю фразу он произнёс уже заметно мягче, слегка склонив голову в знак уважения. Благодарить он умел редко, но всегда искренне. И где-то глубоко внутри испытал почти детское облегчение. Не потому, что удалось найти убедительные слова, а потому, что ему, скорее всего, не придётся придумывать, как незаметно провести ночь с пустым кошельком. Впрочем, эта мысль так и осталась при нём. Ни Шиори, ни тем более господину Танаке совершенно незачем было знать, насколько вовремя прозвучало это предложение.

Когда Кенджи скрылся за поворотом коридора, Сенкай ещё несколько секунд не двигался с места. В отличие от Шиори, которая тут же принялась исследовать каждую комнату с неподдельным интересом, он лишь неторопливо проходил следом, отмечая детали скорее по привычке, чем из необходимости. Расположение окон. Расстояние между комнатами. Выходы во внутренний двор. Даже сейчас, когда опасность казалась далёкой, часть сознания автоматически продолжала оценивать место с точки зрения безопасности. Впрочем, очень скоро стало очевидно, что выбирать здесь действительно было почти нечего. Комнаты отличались лишь видом из окна да расположением относительно сада. Когда Шиори с довольной улыбкой объявила, что нашла свою, Сенкай лишь молча кивнул. Он и без того собирался занять соседнюю. Не потому, что она была лучше остальных. Просто так между ними оставалась общая веранда. На случай, если ночью понадобится быстро поговорить или покинуть комнаты, не проходя через весь коридор.
— Тогда я возьму соседнюю, — спокойно ответил он, проводив взглядом исчезнувшую за занавесью напарницу, а затем скрылся в соседней комнате.
Оставшись один, Сенкай наконец позволил себе снять дорожный плащ. Ткань тихо легла на край стола. Сандалии аккуратно встали рядом с входом в комнату, позволяя босым ногам насладиться слегка прохладным полом. Следом отправились поясная сумка, перевязь с кунаями и остальное снаряжение. Каждое движение было привычным, почти ритуальным. Даже отдых для шиноби начинался с проверки того, что оружие остаётся под рукой. После проверки снаряжения следом отправились перчатки, довольно неприятно отлипающие от кожи. Наконец освобожденные голые пальцы быстрыми движениями расстегнули пуговицы на рубашке. Черная ткань, плотно прилегающая к разгоряченному телу, медленно отделилась и легла поверх всего снаряжения. Оставшись в одних штанах, парень наконец позволил себе слегка расслабиться, сложил руки в замок и потянулся куда-то к потолку. Где-то в районе плеча прозвучал хруст, разливающий по всему телу мягкое тепло блаженства. Однако, вместе с этим, из-под поднятых рук в его нос ударил запах пота. Сенкай поморщился. После целого дня в плаще и перчатках собственный запах был... ощутимым. "Надо бы помыться. Душ, или как тут это устроено..." Он бросил взгляд в сторону выхода. В онсэнах он никогда не был, но логика подсказывала: где-то должна быть вода.
Однако занавеска резко дернулась и в комнату, как гром среди ясного неба, ворвалась Шиори. Он даже слова вставить не успел, как она вихрем пронеслась по его комнате напрямую к шкафу, распахнула его и довольно отметила наличие юкат. И только сейчас, повернувшись к нему, как будто бы они оба осознали, в каком виде он перед ней находится. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Странно. Не неловко. Именно странно. Перед глазами молнией пронеслись события утра: резко открывающаяся дверь, Шиори в дверном проеме, легкая растегнутая рубаха, короткие шорты. Утром он застал Шиори почти в таком же виде. Тогда это не вызвало у него ни смущения, ни каких-либо лишних мыслей. Она находилась у себя дома, собиралась в дорогу, и совершенно естественно выглядела так, как человеку удобно выглядеть в собственном доме. Сейчас происходило почти то же самое. Только теперь уже он стоял в своей комнате, успев избавиться от большей части одежды после долгого дня в дороге. Разница заключалась лишь в одном. Почему-то именно сейчас он слишком отчётливо осознавал её взгляд. Не оценивающий. Не смущённый. Скорее... совершенно искренний. Пока она искала юкату, казалось, она вообще не замечала, что перед ней стоит полураздетый молодой человек. Её мысли были заняты совершенно другим. Онсэном. Правилами. И именно это почему-то окончательно сняло любое напряжение. Сенкай почти незаметно выдохнул.
- Ни разу не был, - коротко ответил шиноби, на вопрос напарницы. Он не до конца понимал, что именно вызвало ее молчание: его вид, или ожидание ответа. - Однако я рад побывать здесь в первый раз.
Шиори оставалась удивительно последовательной. Если ей приходила в голову какая-то идея, всё остальное мгновенно переставало существовать. Сейчас существовали только юкаты и необходимость объяснить ему правила онсэна. Он спокойно выслушал её небольшую лекцию, отмечая про себя, что большая часть сказанного действительно оказалась для него новой. Раздельные купальни, обязательное омовение перед источником, юката, полотенце... Всё это было для него почти незнакомым миром. Он привык ночевать в лагерях, дешёвых гостиницах или казармах, где подобных традиций попросту не существовало. И всё же слушал он не только слова. С каким неподдельным энтузиазмом она рассказывала о вещах, которые считала совершенно обычными. С каким удовольствием делилась тем, что знала сама. Словно возможность чему-то его научить радовала её ничуть не меньше, чем сама поездка. Когда тёмно-синяя юката неожиданно оказалась прижатой к его груди, Сенкай машинально придержал ткань одной рукой. Мягкая. Намного легче привычной одежды шиноби. Он мельком перевёл взгляд на узор, затем снова поднял глаза на Шиори. Её следующая шутка о том, что она уже начала переживать, будто он собирается идти в источник в полном снаряжении, заставила уголки его губ едва заметно дрогнуть. За сегодняшний день она уже не раз сумела невозможное - вызвать у него искреннюю улыбку там, где обычно оставалось лишь спокойное выражение лица. А затем наступила эта короткая, необъяснимая пауза. Она не уходила. Будто сама не понимала, зачем продолжает стоять здесь. И только спустя несколько мгновений до неё, кажется, дошло, как вся эта сцена может выглядеть со стороны. Наблюдать за тем, как эта мысль буквально отражается на её лице, оказалось неожиданно забавно. Сенкай ничего не сказал. Не потому, что хотел продлить её смущение - просто не видел причин разрушать этот момент. Он почему-то был... живым, настоящим.
Когда занавеска за Шиори наконец перестала покачиваться, Сенкай ещё несколько секунд стоял неподвижно. Затем перевёл взгляд на юкату, которую всё ещё держал в руках. Он попытался мысленно восстановить всё, что только что успела объяснить напарница. Разумеется, в её рассказе было гораздо больше информации о том, что делать в самом онсэне, чем о том, как именно надевать одежду. Для человека, выросшего с подобными традициями, подобные вещи были настолько очевидны, что не требовали объяснений. Для него - нет. Сенкай осторожно развернул ткань, некоторое время просто рассматривая её устройство. Рукава. Пояс. Длинные полы. Ничего особенно сложного... на первый взгляд. Через несколько минут борьбы с незнакомой одеждой он всё-таки пришёл к выводу, что задача успешно выполнена. По крайней мере... ему так казалось. Юката сидела вполне аккуратно. Пояс был завязан крепко, чтобы ничего не распахнулось при ходьбе. Только запахи ткани почему-то лежали наоборот, а сам пояс оказался чуть выше, чем следовало. Сенкай критически оглядел себя сверху вниз. Выглядело... похоже на то, что он видел несколько минут назад в шкафу. Никакой уверенности, впрочем, не было. Он вспомнил, с каким воодушевлением Шиори рассказывала о местных правилах. Если существовало столько тонкостей поведения в самом источнике, то вполне мог существовать и какой-нибудь совершенно очевидный способ правильно носить юкату. А узнавать об этом уже среди других посетителей совершенно не хотелось. Лучше убедиться сейчас.
Сенкай спокойно вышел в коридор и сделал несколько шагов до соседней комнаты. Уже подняв руку к занавеси, он остановился. Нет. Врываться внутрь после произошедшего несколько минут назад было бы по меньшей мере невежливо. Костяшки пальцев негромко коснулись деревянного косяка. Дожидаясь ответа, Сенкай машинально опустил взгляд на собственную одежду, ещё раз пытаясь понять, не бросается ли ошибка в глаза настолько сильно, что её невозможно не заметить. Чем дольше он смотрел на собственную одежду, тем сильнее крепло ощущение, что ошибка где-то есть. Вот только где именно — он понять уже не мог.

Отредактировано Итудзумару Сенкай (28.06.26 00:59)

Сенкай поднял взгляд как раз в тот момент, когда Шиори подошла ближе. Только сейчас, увидев её не мельком в дверном проёме, а почти вплотную, он по-настоящему обратил внимание на юкату. Светло-голубая ткань мягко ложилась по фигуре, скрывая её почти полностью и вместе с тем удивительным образом подчёркивая лёгкость каждого движения. После целого дня, проведённого в привычной форме шиноби, видеть её такой было... непривычно. Не как напарницу на задании. Не как девушку, которую он утром встретил в домашней одежде. Совсем иначе. Словно вместе с тяжёлым кимоно, защитой и дорожной пылью она оставила где-то позади и ту постоянную готовность сорваться в путь. Сейчас перед ним стояла просто Шиори — спокойная, домашняя, удивительно естественная в этом месте, словно сама принадлежала ему не меньше, чем деревянные веранды, запах горячих источников и вечерний пар, поднимавшийся над купальнями. Мысль оказалась настолько неожиданной, что он почти сразу заставил себя вернуть внимание к разговору. И очень вовремя.
Слова о неправильно запахнутой юкате заставили его почти машинально опустить взгляд на самого себя. Он несколько секунд молча рассматривал собственную одежду, пытаясь понять, где именно допустил ошибку. Конечно. Следовало ожидать. Было бы слишком самонадеянно рассчитывать, что с первой попытки получится разобраться в совершенно незнакомой одежде. Однако удивило его вовсе не это. "Только на покойниках.." Поразительно, насколько одна короткая фраза способна изменить отношение к собственной работе. Ещё мгновение назад ему казалось, что всё выглядит вполне прилично. Теперь же юката словно перестала быть просто одеждой. За каждым её изгибом внезапно обнаружилось правило, смысл, традиция, которую человек, выросший здесь, даже не стал бы объяснять - настолько очевидной она была для любого ребёнка. Сенкай поймал себя на мысли, что подобные вещи всегда проходили мимо него. Он умел различать десятки видов ловушек, читать следы на дороге, определять примерное число противников по сломанной ветке, но при этом совершенно не задумывался, что можно ошибиться... надевая одежду. И почему-то именно это вызвало внутри не досаду, а тихую усмешку над самим собой. Сегодня он уже второй раз за день оказывался в положении человека, который впервые сталкивался с чем-то совершенно обычным. Сначала онсэн. Теперь юката. И если бы не Шиори, он, вероятно, так и отправился бы в купальню, даже не подозревая, что выглядит для окружающих по меньшей мере странно. В очередной раз за сегодняшний день она уберегла его от ошибки, о существовании которой он даже не догадывался.
Когда Шиори подошла ближе, Сенкай не сделал ни малейшей попытки отступить. Он сам пришёл к ней за помощью, а потому совершенно естественно позволил ей исправить ошибку так, как она сочтёт нужным. Его это нисколько не смущало. Он лишь немного ослабил плечи, чтобы не мешать её движениям, и спокойно наблюдал, как тонкие пальцы тянутся к поясу юкаты. Всё происходило настолько буднично, что он даже не задумывался о том, насколько близко они сейчас стоят друг к другу. Однако в какой-то момент что-то изменилось. Её движения, ещё секунду назад уверенные и быстрые, вдруг замерли. Пальцы остановились на узле, так и не развязав его, словно Шиори внезапно передумала. Сенкай невольно перевёл взгляд сначала на её руки, затем снова на лицо. Он успел заметить, как в её глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность - совсем короткое мгновение, почти неуловимое, но достаточно явное, чтобы понять: произошло нечто, чего она сама не ожидала. Он не понимал, что именно. Мысль о том, что достаточно развязать пояс, чтобы юката распахнулась, ему даже не пришла в голову. Для него одежда оставалась всего лишь одеждой, а собственное тело никогда не было предметом смущения. За годы службы он привык, что ранения осматривают товарищи, перевязки делают прямо в походных условиях, а времени задумываться о подобных вещах попросту не бывает. Поэтому он лишь спокойно ждал, полагая, что Шиори сейчас закончит начатое.
Вместо этого девушка неожиданно отдёрнула руки и сделала шаг назад. Её голос тоже изменился. Из него почти исчезла прежняя лёгкость, с которой она ещё минуту назад рассказывала об онсэне. Теперь она говорила заметно быстрее и суше, словно стремилась как можно скорее закончить объяснение. Сенкай молча выслушал её, автоматически отмечая каждое замечание: левая пола поверх правой, пояс ниже, на уровне талии. Он кивнул, принимая эти слова так же спокойно, как принимал бы любое другое указание, но где-то внутри уже крепло ощущение, что он снова чего-то не понял. Он проводил Шиори взглядом до самой занавеси. Когда её шаги стихли в коридоре, Сенкай ещё несколько секунд продолжал стоять на месте, пытаясь мысленно восстановить последние мгновения разговора. Он не чувствовал ни смущения, ни неловкости. Гораздо сильнее его занимало другое. Он никак не мог понять, в какой именно момент изменилось её настроение. Ещё секунду назад она улыбалась, с привычным воодушевлением объясняя ему незнакомые правила, а затем словно натолкнулась на невидимую преграду. И если причиной действительно оказался он, то Сенкай искренне не понимал, что успел сделать не так.
Несколько секунд он ещё стоял на месте, глядя вслед уже опустившейся занавеси. Затем спокойно перевёл взгляд на собственную юкату. Теперь, когда Шиори объяснила ошибку, исправить её оказалось совсем несложно. Сенкай развязал пояс, осторожно перезапахнул полы так, как она сказала, и вновь затянул узел уже чуть ниже, на уровне талии. На этот раз движения были значительно увереннее. Он ещё раз оглядел себя сверху вниз и, не обнаружив ничего подозрительного, едва заметно кивнул самому себе. Если и теперь что-то было неправильно, оставалось лишь надеяться, что в купальне это уже не бросится в глаза. Однако мысли всё равно снова и снова возвращались к последним минутам разговора. Он никак не мог понять, почему обычное объяснение вдруг закончилось настолько поспешно. Шиори никогда прежде не производила впечатления человека, которого легко смутить. Наоборот, за сегодняшний день он успел убедиться, что она с одинаковой лёгкостью могла обратиться к незнакомцу за помощью, рассмеяться над собственной забывчивостью или без тени колебаний ворваться к нему в комнату, совершенно не задумываясь о приличиях. Тем страннее выглядел её внезапный уход. Сенкай перебрал в памяти каждую свою фразу, каждый жест, но так и не нашёл ничего, что могло бы объяснить столь резкую перемену. Впрочем, задерживаться на этом слишком долго он не стал. Возможно, он просто придавал случившемуся больше значения, чем оно заслуживало. Не всё требовало немедленного объяснения. Иногда людям достаточно нескольких минут наедине с собой, чтобы разобраться в собственных мыслях. Если Шиори действительно что-то её обеспокоило, она наверняка скажет об этом сама. А если нет - значит, и повода для беспокойства не существовало.
Эта мысль оказалась неожиданно успокаивающей. Сенкай поправил ворот юкаты, вышел из комнаты и неторопливо направился по каменной дорожке к купальне, ориентируясь на поднимавшийся над деревьями пар. Вечерний воздух приятно холодил кожу, непривычно открытую лёгкой ткани. Впервые за долгое время на его плечах не лежали ни тяжёлый плащ, ни ремни с оружием, и собственное тело ощущалось почти невесомым. Странное чувство. Словно вместе с привычной одеждой он ненадолго оставил где-то позади и ту постоянную готовность в любой момент сорваться в бой. Следуя указаниям Шиори, он спокойно прошёл через раздевалку, аккуратно сложил юкату вместе с полотенцем и впервые за долгое время оказался в месте, где никто никуда не спешил. Несколько посетителей негромко переговаривались между собой, кто-то молча поливал себя водой, кто-то уже сидел в источнике с закрытыми глазами. Никто не обращал на него особого внимания. Никто не оценивал, не присматривался, не задавал вопросов. Обычные люди, пришедшие сюда просто отдохнуть после долгого дня. Сенкай тщательно вымылся, как объяснила Шиори, и лишь после этого осторожно опустился в горячую воду. Тепло почти сразу обволокло тело, проникая в мышцы, которые он уже давно перестал замечать из-за постоянного напряжения. Он невольно сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Казалось, сама вода понемногу вытягивала из него накопившуюся за день усталость вместе с остатками беспокойных мыслей. Он ещё помнил странную перемену в поведении Шиори, но теперь воспоминание уже не цеплялось так настойчиво. Оно словно растворялось в поднимавшемся над водой паре, уступая место чему-то совсем новому и непривычному для него - редкому ощущению, что прямо сейчас ему совершенно никуда не нужно спешить. Именно это, наверное, и называли отдыхом.
Он и сам не заметил, в какой именно момент перестал думать о том, что произошло несколькими минутами раньше. Наверное, где-то между горячей водой, медленным дыханием и негромким плеском, который постепенно вытеснял из головы всё лишнее. Мысли не исчезли. Они просто перестали цепляться одна за другую, как это обычно бывало. Не нужно было ни за что бороться, ничего просчитывать, ничего решать прямо сейчас. Вместе с этим странным спокойствием куда-то отошло и всё остальное. Пустой кошелёк, из-за которого ещё совсем недавно приходилось мысленно прикидывать стоимость каждой мелочи. Разговор с семьёй, после которого внутри осталось слишком много недосказанного. Бесконечные вопросы о собственном будущем, ответы на которые никак не удавалось найти. Всё это никуда не исчезло. Утром оно останется таким же реальным, как и прежде. Но сейчас эти проблемы словно отступили на несколько шагов, перестав давить всей своей тяжестью. Сенкай прикрыл глаза, позволяя горячей воде удерживать себя на поверхности, и неожиданно понял одну простую вещь. Он слишком давно не позволял себе ничего подобного. Слишком давно каждый день был продолжением предыдущего: тренировки, задания, ожидание следующего задания. Постоянное движение вперёд без короткой остановки, чтобы просто почувствовать, что мир не требует от него ежесекундной готовности. И, наверное, именно поэтому этот вечер казался таким необычным. Не потому, что он впервые оказался в онсэне. А потому, что впервые за долгое время ему не нужно было никуда спешить. И этого оказалось достаточно, чтобы впервые за многие месяцы внутри стало по-настоящему тихо.
Обратная дорога заняла чуть больше времени, чем он рассчитывал. Сенкай не спешил. После горячей воды даже шаг стал другим — более размеренным, свободным, без привычной внутренней гонки. Юката непривычно легко касалась ног при ходьбе, вечерний воздух приятно охлаждал ещё разогретую кожу, а мысли оставались удивительно спокойными. Он поймал себя на том, что уже не анализирует завтрашнее расследование и не возвращается к недавнему разговору с Шиори. Сейчас существовали лишь тихие дорожки рёкана, запах нагретого дерева и стрекот насекомых где-то за садом. Это ощущение исчезло в одно мгновение. Ещё не переступив порог собственной комнаты, Сенкай почувствовал лёгкое несоответствие. Неуловимое. Настолько слабое, что обычный человек никогда не обратил бы на него внимания. Но годы службы приучили замечать подобные мелочи раньше, чем разум успевал их осмыслить. Занавесь колыхалась совсем иначе, чем должна была после долгого отсутствия хозяина. Одного татами не хватало. А раздвижная дверь на веранду... Она была открыта. Всё дальнейшее произошло почти без участия сознания. Спокойствие, подаренное горячим источником, исчезло так быстро, словно его никогда и не существовало. Мышцы мгновенно собрались, дыхание стало почти неслышным, а взгляд за одно короткое мгновение охватил всю комнату, отмечая десятки деталей одновременно. Правая рука уже привычным движением легла на рукоять катаны. Лезвие покинуло ножны почти беззвучно - ровно настолько, чтобы его можно было использовать в следующее мгновение. Никакой паники. Никакой спешки. Лишь холодная, почти механическая сосредоточенность чуунина, привыкшего к тому, что ошибка иногда стоит жизни. Сенкай сделал несколько бесшумных шагов внутрь комнаты, не сводя взгляда с приоткрытой двери. Если кто-то действительно проник внутрь, он выбрал единственный путь отхода - веранду. Значит, именно там... Юноша плавно сдвинул створку до конца, и почти сразу почувствовал, как всё напряжение бессмысленно осыпалось куда-то вниз. На самом краю деревянной веранды, опустив ноги к саду камней, постелив под себя тот самый татами, спокойно сидела Шиори. Катана в его руке вдруг показалась совершенно неуместной. Настолько, что Сенкай едва заметно выдохнул, ощущая одновременно облегчение... и лёгкую иронию над самим собой. Всего несколько минут назад он размышлял о том, как непривычно спокойно чувствует себя в этом месте. А теперь хватило одной открытой двери, чтобы всё накопленное за годы службы вернулось обратно, будто никуда и не исчезало. Впрочем, в одном он всё же ошибся. В комнате действительно кто-то был. Просто это оказался последний человек, которого ему вообще стоило опасаться.
Сенкай молча вложил катану обратно в ножны, словно вместе с тихим щелчком исчезло и то короткое напряжение, которое ещё мгновение назад заставило его насторожиться. Затем сделал несколько шагов вперёд и вышел на веранду. Прохладное дерево приятно коснулось босых ступней. Он даже не подумал возвращаться за татами. Просто опустился рядом с Шиори, оставляя между ними ровно столько пространства, сколько обычно оставляли люди, которым не требовалось ни подчёркивать близость, ни намеренно увеличивать дистанцию. Ноги так же свесились с края настила, а взгляд спокойно остановился на саде камней, который в полумраке выглядел совсем иначе, чем днём. Камни казались темнее, очертания клёна растворялись в сумерках, а лёгкий ветер едва заметно шевелил листья, нарушая почти совершенную неподвижность вечера. Несколько секунд Сенкай просто молчал, позволяя тишине остаться такой, какой она была до его появления. Странно, но теперь молчание рядом с Шиори уже не требовало никаких объяснений. Оно не казалось неловким. Наоборот, было удивительно естественным - таким же, как совместная дорога несколько часов назад, когда он большую часть времени лишь слушал её рассказы. Когда девушка с привычной лёгкостью поинтересовалась, понравился ли ему источник, на лице Сенкая появилась едва заметная улыбка.
- Понравился, - ответил он без долгих раздумий. - Наверное... даже больше, чем я ожидал. Теперь понимаю, почему ты так хотела прийти именно сюда. - Он ненадолго задумался, подбирая слова. Передать собственные ощущения оказалось неожиданно непросто. - Сначала было непривычно. Даже странно. Казалось, что невозможно просто сидеть и ничего не делать. Всё время хотелось думать о завтрашнем дне, о задании... вообще о чём-нибудь полезном. А потом в какой-то момент я поймал себя на мысли, что уже ни о чём не думаю. Просто сижу. И этого почему-то оказалось достаточно. - Он тихо усмехнулся, покачав головой. - Кажется... теперь я начинаю понимать, почему люди возвращаются в такие места снова и снова. - С этими словами Сенкай перевёл взгляд на Шиори. - А ты? Похоже, здесь почти ничего не изменилось с тех времён, когда ты приезжала сюда с семьёй. Было так же, как ты помнила?
Он не стал рассказывать о том, что несколько минут назад, вернувшись к комнате, всерьёз решил, будто внутри кто-то есть. Что рука сама легла на рукоять катаны, а мысли уже перебирали десятки возможных вариантов происходящего. Не потому, что хотел что-то скрыть. Просто не видел в этом никакого смысла. Скорее всего, Шиори бы только рассмеялась, узнав, что опытный шиноби едва не устроил боевую тревогу из-за собственной напарницы. А может... снова почувствовала бы себя виноватой за то, что без спроса зашла в его комнату. После того, как она так поспешно убежала перед походом на источник, ему меньше всего хотелось вновь ставить её в неловкое положение. Пусть эта маленькая история останется только его собственной. В конце концов, закончилось всё именно так, как и должно было закончиться: вместо незваного гостя он нашёл лишь Шиори, спокойно сидящую на веранде и любующуюся вечерним садом. И почему-то сейчас именно этот исход казался ему единственно правильным.

Слова Шиори неожиданно зацепили его сильнее, чем он мог предположить. Она говорила о матери спокойно, без обиды, скорее с тихим пониманием, пришедшим лишь спустя годы. В детстве ей казалось, что та просто не умеет отдыхать. Теперь же она видела в этом совсем другое - страх однажды позволить себе расслабиться и больше не суметь вновь собраться. Сенкай невольно задумался. Ему никогда не приходило в голову смотреть на подобное под таким углом. В Тике отдых вообще не считался чем-то, чему нужно учиться. Он существовал лишь как промежуток между тренировками, заданиями и обязанностями. Если выдавался свободный вечер - хорошо. Если нет - никто не жаловался. Жизнь шла своим чередом. Его отец, глава клана и командир "Тенетника", казалось, вовсе не разделял эти понятия. Сенкай с трудом мог вспомнить хотя бы один момент, когда видел его просто отдыхающим. Не за картами местности. Не за отчётами. Не за тренировкой молодых шиноби. Не за обсуждением очередного задания. Просто... сидящим без дела. Кажется, такого воспоминания не существовало вовсе. И только сейчас, слушая Шиори, он впервые задался вопросом: "а умел ли отец вообще отдыхать?" Раньше подобная мысль показалась бы ему бессмысленной. Глава обязан быть примером. Командир обязан быть готовым в любую минуту. Именно этому его учили с самого детства. Он никогда не видел в этом ничего необычного. Но сегодняшний день почему-то постепенно менял привычные взгляды. Сначала горячий источник, который оказался вовсе не бесполезной роскошью, а местом, где мысли действительно становились легче. Потом это странное ощущение спокойствия, пришедшее после купания. Теперь, слова Шиори. Возможно, отдых действительно был таким же навыком, как владение мечом или контроль чакры. Не проявлением слабости, а способом сохранить силы, чтобы завтра снова суметь сделать всё, что потребуется. Он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не испытывает внутреннего сопротивления этой идее. И, пожалуй, именно это удивляло сильнее всего. Не сами слова Шиори, а то, насколько легко он вдруг оказался готов с ними согласиться.
Резко распахнувшиеся глаза, внезапно изменившееся выражение лица и взгляд, устремившийся куда-то ему за плечо, сработали быстрее любой мысли. За долю секунды всё то спокойствие, которое ещё мгновение назад дарил вечер, словно исчезло без следа. Шея едва заметно напряглась, дыхание стало глубже, а взгляд мгновенно скользнул в указанном направлении, выхватывая из темноты каждую деталь. Край крыши. Силуэт клёна. Камни сада. Линию забора. Ничего и никого. И это пугало. Кто-то или что-то смогло подобраться настолько тихо, что Сенкай даже не обратил внимание. А когда это что-то увидела напарница, оно умудрилось как-то скрыться из виду. Между пальцев нервно затанцевали электрические разряды, после чего ладонь сжалась в кулаке.
Лишь после этого сознание наконец догнало тело. Смех Шиори прозвучал почти одновременно с пониманием произошедшего. Сенкай медленно перевёл взгляд обратно на напарницу. Ни раздражения, ни обиды он не почувствовал. Скорее... лёгкое удивление собой. Ему казалось, что горячий источник наконец сумел заставить его хоть ненадолго перестать быть шиноби. Оказалось - лишь казалось. Стоило появиться хотя бы намёку на опасность, и всё остальное исчезло мгновенно, будто его разум никогда и не покидал боевого дежурства. Наверное, именно это она и хотела проверить. И, судя по всему, результат оказался вполне очевидным. Впрочем, где-то глубоко внутри он испытал даже странное облегчение. Не потому, что оказался достаточно внимательным. Совсем наоборот. Если бы он действительно поверил её испугу настолько, чтобы вскочить с места или потянуться к оружию, это означало бы, что напряжение по-прежнему полностью владеет им. Сейчас же реакция закончилась почти там же, где началась. Он лишь убедился, что вокруг спокойно, и сразу же вернулся к разговору. Пожалуй... это тоже было своего рода прогрессом. Раньше ему потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы вновь расслабиться. Теперь же хватило одного её смеха, чтобы напряжение окончательно растаяло, уступив место той тихой атмосфере, которая снова воцарилась на маленькой деревянной веранде.
- Нет. Никого это не испугало, - спокойно ответил Сенкай, опустив взгляд на тыльную сторону ладони, где из-под рукава юкаты всё ещё виднелись чёрные линии татуировки. - По крайней мере, не сегодня. В купальне люди были слишком заняты собственным отдыхом, чтобы обращать внимание на чужие рисунки.
Он на мгновение замолчал, словно подбирая слова. Вопрос оказался неожиданно сложнее, чем показался сначала. Для него этот символ никогда не нуждался в объяснении - точно так же, как не нуждались в объяснении утренние построения, ежедневные тренировки или тяжёлый плащ с тем же самым пауком на спине. Сколько он себя помнил, этот знак всегда был рядом. Он видел его на форме наставников, на плащах старших шиноби, на спинах бойцов, возвращавшихся с заданий. С раннего детства ему говорили, что однажды и он будет носить его так же. Поэтому, когда после посвящения рисунок навсегда остался на его коже, это не воспринималось как что-то особенное. Не награда. Не украшение. Просто очередной шаг по дороге, которую для него определили задолго до того, как он научился держать кунай. И лишь теперь, когда вопрос задала Шиори, Сенкай впервые поймал себя на мысли, что для человека со стороны этот паук вовсе не был чем-то само собой разумеющимся. Для остальных это была татуировка. Для него - часть собственной жизни, такая же привычная, как имя или собственная тень.
- А паук... потому что именно он лучше всего отражает то, чему нас учили. Засады. Терпение. Сети. Яды. Не сила сама по себе, а умение дождаться нужного момента. - он слегка коснулся пальцами воротника юкаты, будто машинально поправляя ткань. Сенкай не стал добавлять, что рисунок был не украшением и не личным выбором. Что его наносили после посвящения в Тенетники. Что этот паук много лет означал принадлежность к отряду, которым командовал его отец, и что форму с тем же знаком он продолжал носить уже скорее по привычке, чем понимая, имеет ли теперь на это право. Всё это было слишком большим ответом на простой вопрос. - Для моего дома это хороший символ. Дракон, пожалуй, выглядел бы гораздо красивее. Но пауки редко спрашивают, хотят ли их любить. Они просто делают свою работу. Мне кажется... в этом есть определённая честность.
Вопрос о семье прозвучал неожиданно мягко. Она не смотрела на него, задавая его, будто специально отвела взгляд к саду, оставляя ему пространство для манёвра. Хочет ответить - ответит. Не хочет - сделает вид, что не расслышал. Сенкай оценил эту осторожность. За сегодняшний день Шиори успела ворваться к нему без стука, прочитать лекцию о юкатах и проверить его бдительность наигранным испугом, но сейчас, когда дело коснулось чего-то по-настоящему личного, она спрашивала почти неслышно, будто сама боялась собственного вопроса. Он не ответил сразу. Не потому, что не хотел. Просто впервые за долгое время этот вопрос застал его в момент, когда он не был к нему готов. Обычно люди спрашивали о семье из вежливости или праздного любопытства, и у него всегда находился короткий, ничего не значащий ответ: «Нет, я один», «Семья далеко», «Не поддерживаем связь». Но с Шиори такой ответ почему-то казался неправильным. Она не спрашивала из вежливости. Она спрашивала потому, что за эти несколько часов успела рассказать о себе столько, сколько он не узнавал о людях за месяцы совместной службы. О матери, которая не умеет отдыхать. Об отце, который проигрывал ужин в кости. О сестре, которая заботится о ней, не переставая язвить. Она раскрыла перед ним свой дом, своих близких, свои воспоминания. Без опаски, без расчёта, просто потому, что так чувствовала. И теперь, задав этот вопрос, она словно оставила дверь приоткрытой: если хочешь - войди и расскажи о своём. Если нет - я пойму.
Перед глазами невольно встала картина сегодняшнего утра. Дом Исихара, встретивший его запахом дерева, сухих трав и вчерашнего риса. Фотографии на стенах - родители в молодости, дедушка с мечом, какая-то команда. Кото в углу, на котором никто не играл, но который никто не выбрасывал, потому что это была память. Книга по тактике, раскрытая на середине. Видимо кто-то читал, кто-то отвлёкся, кто-то обязательно вернётся. И голоса. Постоянные, перебивающие друг друга, спорящие о поясах и шортах, но звучащие так, словно сам воздух в этом доме был пропитан уверенностью: здесь тебя ждут. Даже если ты потерял пояс. Даже если проспал. Даже если проигрался в пух и прах. Его собственное жильё выглядело совершенно иначе. Комната в общежитии, которую он получил после ухода из Тики, была чистой, функциональной и почти пустой. Кровать. Стол. Свитки на полке. Оружие у стены. Ни одной фотографии. Ни одной вещи, которая не имела бы практического применения. Соседи менялись, кто-то задерживался надолго, кто-то исчезал после первой же миссии, и Сенкай давно перестал запоминать их лица. Он не был одинок в том смысле, в каком это обычно понимают - у него были товарищи, был отряд, были люди, с которыми он работал и которым доверял. Но возвращаться ему было не к кому. Никто не спрашивал, где он был. Никто не ворчал, что он снова надел чёрное в самую жару. Никто не стоял в дверях, чтобы по привычке уколоть и по-настоящему пожелать удачи. Сенкай перевёл взгляд на Шиори. Она всё ещё не смотрела на него, давая время собраться с мыслями, и в этом простом жесте было столько понимания, что он вдруг почувствовал нечто совсем непривычное. Не грусть. Не зависть. Скорее тихую благодарность за то, что она вообще спросила. И за то, что не торопила с ответом. Его ладонь легла поверх её - невесомо, почти не касаясь, будто он сам до конца не был уверен, имеет ли право на этот жест. Но не убрал. Себе юноша объяснил это желанием привлечь ее внимание, но на самом деле просто захотел.  Шиори наконец повернулась, и он встретил её взгляд прямо, без привычной заслонки спокойствия, за которой обычно прятал всё, что могло выдать его настоящего.
- В Конохе у меня никого нет. - Голос прозвучал ровно, но мягче, чем обычно. - Комната в общежитии. Кровать, стол, свитки. Иногда соседи, которых я почти не знаю. Это не дом. - Он чуть помедлил, подбирая слова, и его пальцы едва заметно сжались поверх её руки. - Это место, где я сплю. - Сенкай не отвёл взгляда. Что-то в этом моменте - в тишине сада, в её внимательных глазах, в тепле её ладони под его пальцами - заставляло говорить честнее, чем он привык. Возможно, даже честнее, чем он позволял себе за последние годы. - Когда ты сегодня рассказывала о матери, об отце, об Аори... - Он сделал короткую паузу. - Я слушал и думал: вот как это бывает. Не в книге, не в отчёте. По-настоящему. Ты делилась этим так легко, словно это самая обычная вещь на свете. А для меня это было... - Сенкай чуть качнул головой, подбирая слово. - Как окно в чужой дом. Где горит свет. Где кто-то ждёт. Где можно потерять пояс, и тебя за это не выгонят, а просто найдут его и вернут.
Сенкай замолчал. Сказанного было, наверное, больше, чем требовал её вопрос. Но что-то внутри подсказывало: именно сейчас, именно ей - можно. Она не станет переспрашивать из любопытства. Не станет жалеть. Просто поймёт.
- Я не жалуюсь. - Его губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка. - У меня есть товарищи. Отряд. Люди, с которыми я работаю. Это тоже семья, просто... другая. Но сегодня, слушая тебя, я впервые за долгое время подумал, что, наверное, хотел бы когда-нибудь... - Юноша осёкся. Слишком личное. Слишком далеко заходящее. Но руку не убрал. И взгляд не отвёл. - Хотел бы, чтобы у меня тоже было куда возвращаться.

Отредактировано Итудзумару Сенкай (29.06.26 00:54)

Сказанное повисло в воздухе, и только когда тишина снова сомкнулась вокруг, Сенкай осознал, что именно произошло. Он не просто ответил на вопрос. Не просто рассказал о себе чуть больше обычного. Он выплеснул то, что годами носил где-то глубоко внутри, даже не пытаясь облечь в слова. Те самые мысли, которые приходили только поздно ночью, когда не оставалось ни тренировок, ни миссий, ни отвлекающих разговоров. Мысли, от которых он всегда бежал. В работу - чтобы устать настолько, что ни на что другое просто не останется сил. В попойки - чтобы отключиться быстрее, чем они догонят. Всё что угодно, лишь бы не оставаться с самим собой наедине. А теперь всё это вдруг вырвалось наружу. Не потому, что его заставили. Не потому, что он напился и потерял контроль. Просто она сидела рядом, смотрела в сад и слушала так, словно каждое его слово имело значение. И он рассказал. О доме, которого у него нет. О семье, которая осталась в прошлом. О пустой комнате в общежитии. О том, чего ему всегда не хватало, но в чём он никогда не признавался даже себе. Странно, но сейчас, когда слова уже прозвучали, ему не хотелось забирать их обратно. Наверное, потому что где-то глубоко внутри он понимал: этот разговор должен был случиться. Не сегодня - так через год. Но чем дольше носишь в себе такое, тем тяжелее оно становится. И тем больнее, когда однажды всё-таки вырывается наружу. Только сейчас боли не было. Было что-то другое. Непривычное, почти забытое ощущение, похожее на облегчение.
После его слов Шиори не стала говорить банальностей. Никаких «я понимаю», «мне так жаль», «ты справишься». Она просто сказала правду: я не знаю, каково это. Не буду делать вид, что понимаю. И именно эта честность задела его сильнее, чем любое сочувствие. Сенкай устал от людей, которые пытались понять его из вежливости. Они кивали, хмурились, произносили правильные слова - и ничего не чувствовали. Он видел это каждый раз. Видел и молча принимал, потому что не ждал от окружающих ничего другого. Но Шиори даже не попыталась изобразить сочувствие. Она просто обозначила черту, за которую не могла зайти, и в этом было куда больше уважения, чем в любых попытках «разделить его боль». Впервые за долгое время кто-то не пытался залезть к нему в душу через парадный вход, а просто стоял рядом и спокойно ждал, откроет ли он дверь сам. И от этого её следующие слова - о доме, об отце, который не позволял ей чувствовать себя одинокой, - прозвучали совсем иначе. Не как чужая история, а как приглашение. Мягкое, осторожное. Без требований и условий.
Когда Шиори заговорила об отце - о том, как он молча клал ладонь на её голову, не требуя объяснений, не читая нотаций, просто оставаясь рядом, - Сенкай вдруг поймал себя на мысли, что никогда не слышал ничего подобного от других шиноби. Он привык к историям о наставниках, о строгих командирах, о тех, кто требовал и муштровал. Но рассказ о родителе, который умел поддерживать без слов, просто своим присутствием, звучал почти чуждо. И в то же время странно знакомо. Какая странная, почти зеркальная картина. У Шиори мать была строгой и требовательной - той, кто никогда не умел отдыхать и постоянно ждал от дочери большего. А отец давал тепло, поддержку, тихое понимание. У него всё оказалось ровно наоборот. Отец, который муштровал, требовал, ставил ультиматумы и никогда не спрашивал, чего хочет он сам. И мать, которая не учила, не давила, не воспитывала - просто была. Та, чья поддержка ощущалась не словами, а самим присутствием. Два дома. Две семьи. И одна и та же потребность в том, чтобы кто-то просто оставался рядом. У неё эту роль взял на себя отец. У него - мать. Сенкай невольно задумался: если бы его мать могла быть рядом сейчас, сказала бы она что-нибудь? Или просто села бы вот так же, как Шиори сейчас - молча, не требуя объяснений, не задавая лишних вопросов? Наверное, второе. И от этой мысли внутри стало неожиданно тепло. Словно через её рассказ о собственном отце он вдруг получил крошечную частичку того, что потерял много лет назад. Сенкай посмотрел на неё - лежащую на татами и разглядывающую звёзды так, будто кроме них в этот момент не существовало ничего важного. Мысль о зеркальности их семей всё ещё крутилась где-то на краю сознания, и прежде чем он успел решить, стоит ли её озвучивать, она уже сорвалась с языка - тихо, почти неосознанно.
- Забавно, - сказал он, не сразу заметив, что произнёс это вслух. - У тебя не хватало одного. У меня - другого. Как будто всем нужен только один из двух.
Сенкай тут же замолчал, словно сам удивился сказанному. Развивать мысль дальше не хотелось - да и не было нужды. Он просто опустился рядом, вытянулся на татами и тоже поднял взгляд к небу, позволяя тишине снова занять своё место. Слова прозвучали и тут же показались ему слишком откровенными - куда откровеннее, чем он собирался говорить. Он не планировал произносить это вслух. Мысль о зеркальности их семей родилась где-то в глубине сознания минуту назад и должна была там и остаться, как остаются десятки других наблюдений, которые он привык держать при себе. Но что-то в этом вечере, в тишине сада, в её спокойном присутствии рядом раз за разом заставляло слова выскальзывать раньше, чем он успевал решить, нужно ли их произносить. Сенкай несколько секунд лежал неподвижно, разглядывая звёзды и одновременно прислушиваясь к себе. Пытаясь понять, не сказал ли он чего-то лишнего. Обычно после подобных промахов в нём поднималось что-то похожее на тревогу: нужно было быстро прикинуть, как минимизировать ущерб, как вернуть разговор в безопасное русло. Сейчас этого не происходило. Тревога не пришла. Вместо неё было лишь странное, почти невесомое ощущение облегчения - будто фраза, прозвучавшая вслух, наконец нашла себе место за пределами его головы. Он не пожалел о сказанном. Это удивляло само по себе. За двадцать лет жизни он привык взвешивать каждое слово, прежде чем оно покидало его рот, особенно если речь касалась семьи. А сегодня уже второй раз за вечер позволил себе говорить так, будто рядом с ним нет нужды в стенах. Сенкай мысленно отметил это как факт, не делая поспешных выводов. Просто факт. Он сказал то, что подумал, и мир от этого не рухнул. Возможно, дело было в темноте, скрывающей выражение его лица. Возможно - в звёздах, которые не требовали ответа. А возможно, в том, кто лежал рядом, разглядывая то же самое небо и не задавая лишних вопросов.
Предложение о совместном ночлеге он встретил с неожиданным для себя спокойствием. Не было ни смущения, ни той настороженности, которая обычно сопровождала любое нарушение привычных границ. Сенкай несколько секунд обдумывал услышанное, и мысли его, как ни странно, утянулись совсем не туда, куда можно было бы ожидать. Не к самому предложению делить с ней комнату на ночь - оно само по себе казалось почти естественным после всего, что произошло за этот день. А к звёздам, на которые она предложила смотреть. Сенкай задумался, когда последний раз он действительно смотрел на небо, а не использовал его как карту. Полярная звезда - для определения севера во время ночных переходов. Расположение созвездий - для расчёта времени, оставшегося до рассвета. Облачность - для прогноза погоды перед длительной миссией. Звёзды всегда были для него инструментом, частью снаряжения шиноби, такой же практичной и безличной, как кунай или свиток с печатью. Ему никогда не приходило в голову, что на них можно смотреть просто так. Без цели. Без расчёта. Просто потому, что они красивые. Эта мысль показалась настолько чуждой его привычному образу мышления, что он невольно усмехнулся про себя. Шиори снова показывала ему что-то совершенно обыденное для неё - и совершенно незнакомое для него. Сначала онсэн. Потом юката. Теперь это.
- Звучит неплохо, - ответил он, чуть приподнявшись на татами, но не отрывая от нее взгляда и не отпуская ее руки. - Хотя я, признаюсь, всегда смотрел на звёзды только для того, чтобы понять, в какую сторону идти. Никогда не думал о них иначе. - Сенкай поднялся на ноги. Без спешки, но и без той медлительности, с которой обычно взвешивал каждое решение. Здесь не требовалось взвешивать. Любопытство оказалось сильнее привычной сдержанности, и он не видел причин ему противиться. - Покажешь мне, на что именно нужно смотреть?
Он не торопился, но и не медлил. Просто хотел оказаться рядом раньше, чем эта странная лёгковесность вечера успеет рассеяться. Сенкай поднялся с настила и шагнул в комнату Шиори, где у стены, рядом с тем местом, откуда она забрала свой татами, остался лежать её футон. Он подхватил его без особых усилий - лёгкий, набитый чем-то мягким, совсем не похожий на то, к чему он привык в казармах и временных лагерях, - и перенёс к себе. Какое-то время он стоял посреди своей комнаты, разглядывая раздвижную дверь на веранду, и прикидывал, как лучше расположить футон, чтобы оттуда было видно как можно больше неба. Мысль показалась почти забавной: обычно перед сном он первым делом проверял пути отхода и расстояние до соседних построек, а сейчас вместо этого прикидывал, под каким углом лучше смотреть на звёзды. Он не стал прогонять эту мысль. Сенкай расстелил футон у самой двери, оставив её приоткрытой, чтобы вечерний воздух свободно проникал внутрь, и на мгновение замер, окидывая взглядом получившееся пространство. Затем вернулся за тонким одеялом - не столько из необходимости, сколько по привычке предусматривать всё заранее, на случай если ночная прохлада окажется ощутимее, чем казалось сейчас, - и положил его рядом, сбоку. Когда всё было готово, он вышел на веранду и негромко позвал Шиори, придерживая для неё дверь.
- Все готово, Шиори-чан - парень был спокоен, но на лице его все равно сияла улыбка. Столь непривычная всегда и почему-то абсолютно естественная для сегодняшнего дня. - Я буду рад, если смогу увидеть небо твоими глазами.

Сенкай опустился на футон рядом с ней - медленно, почти бесшумно, стараясь не нарушить то хрупкое спокойствие, которое установилось в комнате. Движения его были осторожными, но не скованными. Так ложатся не в незнакомом месте, а там, где уже чувствуешь себя почти в безопасности. Он вытянулся на спине, чувствуя, как тонкое одеяло мягко касается плеч, как прохладный воздух скользит по лицу из приоткрытой двери, и на мгновение прикрыл глаза. Футон пах свежим деревом и едва уловимым ароматом нагретой за день ткани - совсем не так, как казённые матрасы в общежитии или жёсткие лежанки во временных лагерях. Здесь было по-другому. Здесь было... по-настоящему. Он вдруг осознал, насколько близко они сейчас находятся. Не физически - физическая близость давно перестала быть для него чем-то необычным после стольких миссий и ночёвок в полевых условиях. Иначе. Эта близость ощущалась не телом, а чем-то совсем другим. Тем, что не требовало прикосновений, чтобы быть настоящим. Она лежала рядом, глядя на звёзды, и её присутствие не давило, не требовало ничего, не ждало от него ни слов, ни действий. Просто была. И он был. И этого почему-то оказывалось достаточно. Сенкай поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз чувствовал что-то подобное. Не азарт перед боем. Не усталость после миссии. Не привычное напряжение, которое всегда жило где-то под кожей, готовое в любой момент сорваться в движение. А именно это - тихое, спокойное тепло, разливающееся где-то в груди. Странно. Ещё утром он стоял у дверей её дома, раздражённый жарой и собственным безденежьем, и думал лишь о том, как быстрее получить задание и покончить с ним. А теперь лежал рядом с ней, смотрел на звёзды и чувствовал, как мир за пределами этой комнаты становится чуть менее важным, чем то, что происходит здесь и сейчас.
Её слова о драконе задержались в нём дольше, чем можно было ожидать. Казалось бы - детская мечта, глупая и наивная, из тех, что забываются раньше, чем успевают по-настоящему укорениться в памяти. Но Шиори рассказала о ней с такой лёгкой, светлой грустью, что Сенкай вдруг поймал себя на совершенно иррациональном желании. Захотелось хотя бы на секунду, хотя бы в самой малости дать ей то, чего она когда-то ждала от падающих звёзд. Он повернул голову, встретил её взгляд и ничего не сказал. Вместо слов он медленно поднял руку, развернув ладонь к небу. На кончиках пальцев вспыхнули первые искры - робкие, едва заметные, словно отблески далёкой грозы. А затем между ними начал сплетаться маленький дракон. Он был соткан из чистого электричества: хаотичный, постоянно движущийся, ни на секунду не замирающий в покое. Его крылья переливались тонкими голубыми всполохами, хвост рассыпался на десятки крошечных разрядов, а контуры тела дрожали и мерцали, словно он существовал где-то на границе между реальностью и миражом. Дракон сделал круг над его ладонью - резкий, почти угрожающий, - затем замер на мгновение, подняв голову к звёздам, будто собирался взлететь к ним. Сенкай не отрывал взгляда от своего творения, но уголки его губ тронула едва заметная улыбка. Он знал, что иллюзия продержится всего несколько секунд. Знал, что это не настоящее чудо, а всего лишь техника, требующая от него сейчас максимально контролировать чакру. Но сейчас, видя, как синие всполохи отражаются в её глазах, он вдруг подумал, что никакая падающая звезда не сравнилась бы с этим моментом. Дракон дёрнул крыльями в последний раз и рассыпался снопом искр, растворившись в ночном воздухе. Сенкай опустил руку.
- Я не падающая звезда, -  произнёс он негромко, и в голосе мелькнуло что-то почти извиняющееся. - Но, может быть, это немного ближе к тому, что ты когда-то загадывала.
А потом она заговорила о свиданиях - и Сенкай на мгновение замер. Шутливый тон, знакомая искорка в глазах, та самая интонация, с которой она весь день беззлобно подкалывала его по любому поводу, - но сейчас её слова застали его совершенно врасплох. «Я просто не в твоём вкусе?» — вопрос прозвучал легко, почти невесомо, и всё же что-то в нём зацепилось за край сознания острее, чем следовало. Он не успел отследить момент, когда мысль превратилась в слово.
- В моем. - выпалил он, и голос прозвучал ровно, даже слишком ровно для того, что он только что сказал.
Осознание настигло почти сразу. На долю секунды позже, чем нужно. Она же шутила. Очевидно шутила - с той самой улыбкой, с которой сегодня уже проверяла его бдительность, подкалывала про гардероб и обещала не слушаться приказов. А он... он ответил. Вслух. Серьёзно. Сенкай замер, чувствуя, как где-то под кожей предательски разливается тепло, и мысленно обругал себя последними словами. Рот закрылся сам собой, не дав добавить ни «в смысле как напарница», ни «я не это имел в виду», ни чего-то ещё, что могло бы спасти положение. Просто тишина. Он лежал, глядя куда-то в небо, и отчаянно надеялся, что она не заметит того, что он сам заметил слишком поздно. Но где-то глубоко внутри, под слоем досады на собственную несдержанность, теплилась странная, почти неуместная мысль: он сказал правду. И эта правда, сорвавшаяся с языка раньше, чем он успел её остановить, была, пожалуй, самой честной фразой за весь сегодняшний день.
А потом она снова заговорила - про дальних родственников, про ночёвку в гостях, про то, что всё это просто отдых и ничего больше, - и Сенкай почувствовал, как отпускает. Медленно, словно тугая тетива, которую наконец перестали натягивать. Она не стала развивать тему. Не ухватилась за его неосторожное признание, не превратила его в повод для нового подкола. Просто напомнила: мы здесь просто так. Просто отдыхаем. Просто смотрим на звёзды. Никаких скрытых смыслов. Никаких обязательств. Он выдохнул - на этот раз уже не мысленно, а по-настоящему, позволяя воздуху покинуть лёгкие вместе с остатками напряжения. Плечи, которые он даже не замечал напряжёнными, чуть опустились. Пальцы, до этого сжимавшие край одеяла, расслабились. Всё в порядке. Она поняла. Или сделала вид, что не поняла - что, в сущности, было одним и тем же, потому что и то, и другое означало: она не станет давить. Сенкай вдруг осознал, насколько сильно он ценил это её умение - вовремя отступить, вовремя перевести разговор, вовремя дать ему пространство. За сегодняшний день она делала так уже несколько раз: когда он замолкал, вспоминая прошлое; когда уходил в себя после разговора о семье; когда ответил слишком серьёзно на шутливый вопрос. И каждый раз она не требовала продолжения. Просто ждала, пока он снова будет готов. Это было... удивительно. И почему-то именно сейчас, лёжа под звёздами и слушая её голос, он впервые подумал, что, возможно, именно это и значит - быть рядом с кем-то по-настоящему.
Она попросила его рассказать о звёздах - и Сенкай на мгновение замер, осознав, насколько неожиданно прозвучала эта просьба. За весь день Шиори говорила столько, что он едва успевал отслеживать ход её мыслей. Она перескакивала с одного на другое с лёгкостью, которая поначалу сбивала с толку, а потом стала почти привычной. И теперь, когда она вдруг передала слово ему, он поймал себя на странном чувстве: ему, оказывается, нравилось её слушать. Не потому, что нечего было сказать. Просто её голос, её бесконечные истории, её смех заполняли пространство так, что в нём не оставалось места для тишины - той самой тишины, в которой он обычно проводил дни, недели, месяцы. А теперь она замолчала и ждала. Ждала его. И он вдруг осознал, что сегодня сказал больше, чем за последние несколько лет. О семье, о прошлом, о доме, которого нет. Слова, которые он никогда не произносил вслух, сегодня срывались с языка почти без сопротивления. Это было странно. Тревожно. И в то же время - правильно. Словно весь этот день, с его жарой, долгой дорогой, горячим источником и этим бесконечным вечером, был нужен именно для того, чтобы он наконец позволил себе говорить. Не отчитываться. Не докладывать. Просто говорить. И когда она попросила рассказать о звёздах - о том, что он действительно знал и умел, - он почувствовал почти благодарность. Она снова дала ему возможность быть собой. Не тем, кто прячется за молчанием. А тем, кто может чему-то научить.
- Значит, смотри, - начал он, приподнимаясь на локте и указывая в небо. Голос зазвучал по-деловому, почти как на инструктаже перед миссией. - Полярная звезда - вон та, самая яркая. Если встать к ней лицом, за спиной будет юг, слева - запад, справа - восток. Танзаку находится к юго-востоку от Конохи, значит, обратно идти нужно на северо-запад. Держишь Полярную по правую руку, примерно на 2-3 часа, - и рано или поздно упрёшься в ворота деревни. - Он перевёл палец правее, очерчивая дугу. - Дальше, после ворот, ориентируешься по кварталам. От главной улицы - третий поворот налево, потом мимо тренировочного полигона, потом вдоль канала. Там уже не по звёздам - там ноги сами помнят. У канала сворачиваешь к общежитию, оно стоит сразу за старым складом. Если дойдёшь до лапшичной Ичираку - значит, проскочила, возвращайся на два квартала назад. Моя комната на втором этаже, третья дверь слева. Там ещё половица скрипит, так что если захочешь зайти незаметно - не получится, я услышу.
Он вдруг осёкся. Палец замер в воздухе, а взгляд, только что уверенно скользивший по созвездиям, остановился. До него только сейчас дошло, что он делает. Лежит на футоне, в онсэне, после полуночи, и объясняет девушке, как добраться от Танзаку до его комнаты в общежитии. По звёздам. С меридианами. С описанием скрипучей половицы. Сенкай медленно опустил руку и перевёл взгляд на Шиори. На её губах играла та самая улыбка, которую он уже научился распознавать - не насмешливая, а тёплая, словно она только что стала свидетелем чего-то очень в его духе и осталась этим совершенно довольна.
- Я, кажется, увлёкся, - произнёс он тихо, и в голосе мелькнуло что-то среднее между смущением и самоиронией. - Ты спрашивала про звёзды, а я уже расписал маршрут до двери. Прости. Иногда я забываю, что не всё в этой жизни нужно объяснять как задание.

Она повторила маршрут. Не просто кивнула, не отмахнулась вежливым «угу», а действительно повторила - с тем самым старанием, с которым когда-то заучивала, наверное, расположение звёзд, сидя в саду с отцом. Полярная звезда по правую руку, полигон, канал, Ичираку как ориентир. Она даже не поленилась переспросить про канал - «вдоль... чего там?» — и в этом коротком уточнении было что-то до странного трогательное. Сенкай вдруг осознал, что за весь сегодняшний день она слушала его точно так же, как сейчас. Не из вежливости. Не потому, что положено. А потому, что ей действительно было интересно. Интересно, как ему онсэн. Интересно, почему паук. Интересно, как добраться от Танзаку до его дома по звёздам. Она впитывала информацию с той же лёгкостью, с какой сама делилась своими историями, и ни разу за весь день он не заметил в её глазах ни скуки, ни снисходительности. Только живой, неподдельный интерес. Это было... непривычно. За годы службы он привык, что его слова воспринимают как инструкцию: выслушали, приняли к сведению, выполнили. Но чтобы кто-то слушал его так, словно каждое слово имело значение само по себе, а не только в контексте задания, - такого, кажется, не случалось никогда. И от этого простого повторения маршрута внутри разлилось странное тепло. Не гордость. Не удовлетворение от хорошо выполненной работы. Что-то другое, чему он пока не мог подобрать названия. Просто Шиори слушала его. И ему хотелось говорить дальше.
Но она не изменяла себе. Стоило ему хоть на секунду поверить, что разговор окончательно перешёл в серьёзное русло, как Шиори тут же ввернула шпильку - лёгкую, изящную, без единого острия, но цепляющую ровно за то, за что и должна была зацепить. «Для чуунина ты слишком доверчивый. Неудивительно, что мы оба ещё не джонины». Сенкай фыркнул - не обидно, скорее удивлённо, - и покачал головой. Она снова попала в точку. Не потому, что он действительно был слишком доверчивым. А потому, что за этой шуткой скрывался вопрос, который он и сам иногда задавал себе в редкие минуты затишья. Почему он до сих пор не джонин? Способностей хватало. Опыта тоже. Он проходил миссии, которые не всегда оказывались по зубам даже более старшим товарищам, и возвращался. Но где-то на пути от чуунина к джонину существовал невидимый барьер, который он никак не мог преодолеть. Может быть, дело было в том, что он не умел работать в полную силу с теми, кому не доверял до конца. А доверял он мало кому. Может быть, в том, что ему никогда не хватало амбиций - он не рвался к званиям, не добивался признания, просто делал свою работу. А может, всё было проще: джонином становишься не тогда, когда ты готов, а тогда, когда деревня решает, что ты нужен ей именно в этом качестве. И пока этого не случилось. Мысль мелькнула и исчезла - он отмахнулся от неё почти мгновенно. Не время. Не место. Да и не хотелось сейчас анализировать собственные карьерные перспективы. Рядом лежала Шиори, которая только что с абсолютно серьёзным видом повторила его маршрут до общежития, а потом с той же лёгкостью подколола его за излишнюю откровенность. И почему-то именно это сочетание - внимание и колкость, забота и вызов - казалось сейчас гораздо важнее любых размышлений о званиях.
Она попросила рассказать о сложной ночной миссии, и перед глазами Сенкая почти сразу встала одна. Не самая опасная. Не самая героическая. Но та, что врезалась в память крепче других. Страна Ветра. Три года назад. Они шли через пустыню малым отрядом, патруль, ничего особенного. А потом налетела буря. Не обычная - из тех, что местные называют «дыханием пустыни» и пережидают в укрытиях, потому что бороться с ней бесполезно. Песок забивался в рот, в нос, в глаза, скрипел на зубах и делал небо неотличимым от земли. Они успели залечь в расщелину между скалами и просидели там почти сутки, пока ветер не стих. Когда Сенкай наконец выбрался наружу, солнце уже садилось, а от ориентиров не осталось ничего. Барханы сдвинулись. Скалы, которые они отмечали на карте, исчезли под тоннами песка. Командир отряда был ранен - не тяжело, но достаточно, чтобы не двигаться быстро. Связи с Конохой не было. И нужно было выходить. Ночью. Потому что днём в пустыне можно было умереть от жажды быстрее, чем от вражеского куная. Сенкай помнил, как стоял посреди этого песчаного моря, глядя на первые проступающие в темнеющем небе звёзды, и понимал: только они теперь и остались. Ни карты. Ни дорог. Только Полярная звезда, которая, как ему говорили с детства, всегда укажет путь на север. Он вёл отряд почти десять часов. Без костра. Без разговоров. Без права на ошибку. И когда на рассвете они вышли к предгорьям, где их уже ждал резервный пост Конохи, он позволил себе выдохнуть впервые за всю ночь. Потом командир, уже в госпитале, хлопнул его по плечу и сказал: «Хорошо, что ты тогда взял на себя навигацию. Я бы не справился». А Сенкай просто кивнул. Потому что не знал, как объяснить, что он не «взял на себя». Он просто сделал то, чему его учили с четырёх лет. Он моргнул, возвращаясь из воспоминания обратно - в тихую комнату, к звёздам над головой, к Шиори, которая лежала рядом и ждала ответа.
- Был один случай, - произнёс он негромко, и голос звучал иначе, чем во время лекции про Полярную звезду: тише, без инструкторских ноток, словно он рассказывал не подчинённому, а человеку, которому действительно хотелось это услышать. - В Стране Ветра. Попали в песчаную бурю. Почти сутки просидели в укрытии, а когда выбрались - вокруг не было ничего знакомого. Барханы сдвинулись, скалы занесло. Командир ранен. Связи нет. До своих - несколько десятков миль по пустыне. И только звёзды. Я вёл отряд всю ночь. До самого рассвета. - Он замолчал на секунду, вспоминая те ощущения: песок под ногами, тишину, холод. - Никогда больше не хотел оказаться в такой ситуации. Но когда рассвело и мы вышли к своим, я понял, что всё, чему меня учили когда-то, было не зря.
Он замолчал, ожидая ответа, и только тогда заметил, что ответа не будет. Её дыхание стало ровным и глубоким, ресницы едва заметно подрагивали во сне, а губы всё ещё хранили лёгкий след той самой улыбки, с которой она слушала его несколько минут назад. Шиори уснула. Просто взяла и уснула, прямо посреди его рассказа, не дослушав, не попрощавшись, даже не предупредив. Сенкай замер, не зная, как реагировать. Первым порывом было лёгкое, почти детское возмущение: он тут распинался про песчаные бури, про десять часов без права на ошибку, про звёзды, которые спасли им жизнь, а она... Но почти сразу это чувство сменилось чем-то совсем другим. Он посмотрел на неё внимательнее - и вдруг осознал, что в свете звёзд, падающем из приоткрытой двери, она выглядела совершенно иначе, чем днём. Не было той постоянной готовности сорваться с места, не было привычной болтовни, не было искрящегося вызова в глазах. Только покой. Тихий, глубокий, настоящий. Черты лица смягчились, стали почти беззащитными. Распущенные волосы разметались по подушке тёмными волнами, в которых запутались отсветы далёких созвездий. Ресницы отбрасывали едва заметные тени на щёки. Она дышала так ровно и спокойно, словно весь мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Сенкай вдруг поймал себя на мысли, что никогда раньше не видел её такой. Не напарницей. Не шиноби. Не болтушкой, которая способна заговорить даже камень. А просто... Шиори. Живой. Настоящей. И - он не сразу позволил себе это слово, но оно пришло само - красивой. Не той красотой, которую выставляют напоказ. А той, что открывается только в моменты полного покоя, когда человек перестаёт что-либо изображать. Она доверилась ему настолько, что позволила себе уснуть. Рядом с ним. Под его голос. И от этой мысли внутри разлилось что-то тёплое, почти незнакомое. Сенкай осторожно, почти не дыша, поправил край одеяла, укрывая её плечо, и ещё несколько секунд просто смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. А затем так же тихо отвернулся к звёздам, оставив свои мысли при себе.

***Следующим утром***

Пробуждение вышло мягким, почти незаметным - так просыпаются не по тревоге и не от чужого окрика, а просто потому, что тело само решило, что отдохнуло достаточно. Сенкай открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, привыкая к полумраку. Раздвижная дверь на веранду была аккуратно прикрыта — он сам сделал это среди ночи, когда проснулся на пару мгновений от холода и заметил, что Шиори чуть сильнее свернулась калачиком под одеялом. Сейчас за щелями в ставнях угадывались первые робкие лучи солнца, ещё не жаркие, лишь слегка тронувшие небо у горизонта. Утренняя прохлада мягко просачивалась сквозь деревянные стены, смешиваясь с запахом старого дерева и едва уловимой серой от горячих источников. Где-то вдалеке пела одинокая птица. Настырно, но без раздражения, словно выполняла привычную работу будильника для тех, кто ещё не проснулся. Сенкай медленно, почти бесшумно повернул голову. Шиори всё ещё спала. Она лежала на боку, лицом к нему, поджав руку под щёку - в той самой позе, в которой уснула вчера под его рассказ о звёздах. Одеяло слегка сползло с плеча, и он заметил, как тонкая ткань юкаты чуть сбилась на рукаве. Волосы - те самые, что вчера рассыпались по татами после того, как она сняла ленту, - теперь разметались по подушке в полном беспорядке, но в этом беспорядке было что-то удивительно... правильное. Сенкай поймал себя на том, что смотрит на неё. Не анализирует, не оценивает обстановку, не прокручивает в голове план на сегодня. Просто смотрит. В полумраке её лицо казалось совсем юным, беззащитным, лишённым той вечной готовности улыбнуться или отшутиться, которая сопровождала каждое её движение днём. Сейчас она была просто собой. Той самой Шиори, которая вчера ворвалась к нему в комнату без стука, которая полдня искала подарок матери, которая первой взяла его за руку, когда он замолчал, не в силах подобрать слова. Он вдруг поймал себя на мысли, что этот момент - тихий, утренний, ещё не тронутый суетой - хочется запомнить. Не для отчёта. Не для миссии. Просто для себя.
Будить её не хотелось. Он слишком хорошо помнил вчерашнее утро: дом Исихара, распахнувшаяся дверь, Шиори на пороге - растрёпанная, сонная, в лёгкой рубашке и коротких шортах, явно только что выбравшаяся из постели. И ехидный голос Аори, доносящийся откуда-то из глубины коридора. Тогда Сенкай не придал этому значения - просто отметил как забавную деталь. Но теперь, глядя на спящую напарницу, он понимал: эта девушка любила поспать. Искренне, всей душой, как любят только те, кто привык выжимать из каждого дня максимум, а потом восстанавливать силы до последней минуты. Что ж, сегодня у неё будет такая возможность. Он осторожно, стараясь не потревожить ни единую половицу - благо скрипучая осталась далеко, в общежитии Конохи, - поднялся с футона и бесшумно скользнул к раздвижной двери. Та поддалась почти без звука, лишь лёгкий шорох дерева по дереву нарушил тишину. Сенкай вышел на веранду и аккуратно прикрыл створку за собой, оставляя Шиори в полумраке комнаты. Утренний воздух коснулся лица - прохладный, влажный, пахнущий серой и мокрой листвой. Сад камней перед верандой тонул в белёсом тумане, который ещё не успел растаять под лучами солнца. Птица, что пела раньше, теперь замолчала, и вокруг стояла та особенная тишина, которая бывает только на рассвете. Густая, глубокая, ещё не потревоженная дневной суетой. Он прошёл босиком по деревянному настилу, чувствуя, как прохладные доски касаются ступней, и остановился у края веранды. Вчерашний день закончился. Сегодняшний ещё не начался. А между ними была эта короткая передышка, которую он мог провести с пользой. Сенкай размял плечи, чувствуя, как мышцы отзываются приятной тяжестью после сна, и начал размеренную разминку - ту самую, что когда-то вбили в него годы тренировок. Плавные движения, глубокое дыхание, полный контроль над телом. Никакой спешки. Только он, туман и тишина.
Разминка заняла чуть больше получаса. Когда солнце окончательно выбралось из-за горизонта и туман рассеялся, Сенкай вытер лицо рукавом юкаты и бросил взгляд на закрытую дверь комнаты. Там, за этой раздвижной дверью сейчас спала девушка, будить которую он не хотел, но был вынужден. Кровь, налитая в мышцы во время разминки, разогнала по телу не только чувство бодрости, но и напряжение. Напряжение, неотделимое от него самого уже долгие годы. Напряжение, позволяющее ему быстро реагировать в трудных ситуациях, замечать больше, чем привык человеческий глаз и добиваться тех результатов которые ему нужны. Но вместе с этим, напряжение, которое обезличивало его, превращая лишь в машину по выполнению своих обязанностей. Тот самый "режим шиноби", который мешал отдыхать, мешал общаться, мешал жить. Юноша вспомнил, зачем он вообще прибыл в Танзаку. И не смотря на то, что прошедший вечер, может быть, был лучшим вечером за последние шесть лет, работа для него всегда была на первом месте. И сейчас нужно было пойти и разбудить напарницу, чтобы эту работу выполнить.
- Шиори-чан. - Он осторожно коснулся её плеча. От этого прикосновения по нему словно пробежал разряд тока. Не неприятный, не выбивающий из колеи, а неожиданный, разносящий по всему телу какое-то не до конца понятное тепло, которое буквально на долю секунды погасило его напряжение. -Пора вставать. Рассвет давно прошёл. Если поторопимся - успеем к открытию торгового дома. - Он чуть отстранился, давая ей пространство, и добавил ровным, деловым тоном, в котором всё ещё слышался отголосок вчерашней теплоты. - Впереди рабочий день. Подъём, подчинённая. Я рассчитываю на твою наблюдательность. - в животе предательски заурчало. - Но сначала нам бы где-то поесть.

Отредактировано Итудзумару Сенкай (29.06.26 23:16)

Что движет людьми во сне? Инстинкты? Вряд ли. Уже давно было доказано, что у людей нет инстинктов. Отсутствие инстинкта самосохранения доказано существованием экстремальных видов спорта, отсутствие материнского инстинкта - брошенными сразу после родов детьми. Тогда почему она сейчас лежит на его стороне? Просто потому что там еще сохранилось тепло от его сна? Может быть. А может быть причина была в чём-то еще. В чём-то непостижимом, неосязаемом. Но эта мелкая деталь заставила собранного Сенкая вновь улыбнуться, глядя, как она тихо сопит в его подушку. Он на секунду замер, не решаясь ее будить. Внезапно он осознал, что не пытается найти рационального объяснения происходящему. Она просто перекатилась во сне на его сторону, просто потому что ей так захотелось. Но почему-то именно это решение спящей напарницы сейчас наполняло теплом его душу. Но стрелка часов снова сместилась, и вместе с этим мысли развеялись так же быстро, как появились. Нужно было ее разбудить, нужно было разобраться, куда пропали документы.
Однако, кажется, она была не очень рада переменам в его поведении, его возвращению в привычное рабочее русло. Или она снова пыталась его подколоть. За столь короткое время рациональная часть Сенкая так и не научилась ощущать эту тонкую грань между искренностью и очередной шуткой. Ей нравилось его поведение капитана, "Но не настолько, чтобы благодарить за то, что разбудил". В этой фразе прозвучало что-то среднее между одобрением и легким уколом. Она правда недовольна тем, что он снова стал собранным и деловым? Или может быть ее целью было развеять то напряжение, которое, казалось, было неотделимо от Итудзумару? Вчерашний вечер практически свел на нет между ними все границы, которые он привык держать с людьми. Они лежали рядом, смотрели на звезды, говорили о семьях. Он стоял перед ней обнаженный, и телом и душой, без привычной стены, сотканной из молчания. А теперь он "включил капитана": дисциплина, приказы, ранний подъем. Возможно, она просто не хотела терять атмосферу, рожденную между ними вчера. А может быть просто настолько любила спать, что любой, кто пытался ей в этом помешать, попадал под дружеский обстрел. Парень не мог знать наверняка, но где-то в глубине души ему нравилось, что она заметила перемену. Нравилось, что для нее это было важно, даже если она выражала это привычной усмешкой.
Когда девушка скрылась за занавесью, намереваясь пойти в свою комнату переодеться, Сенкай довольно хмыкнул. Она шутила, жаловалась на то, что могла бы еще поспать, но, как и обещала, выполняла его приказы. А потому он не мог ее подвести и решил не отставать. Привычная форма "Тенетника" привычными, отточенными за годы движениями, заняла свое место на теле юноши. Перчатки плотно сдавили ладони, а плащ слегка надавил на плечи. Почему-то после вчерашнего дня форма на секунду показалась ему необязательной. Как будто бы в такую жару можно было бы и пренебречь символами "Тенетника" и надеть что-нибудь более удобное. Легкий порыв ветра из все еще открытой двери на веранду словно бы сдул эту мысль. Парень аккуратно сложил футоны и уже было собирался отнести футон напарницы к ней в комнату, как вдруг услышал ее голос из коридора. Она потеряла ленту, ту самую, что вчера держала ее волосы собранными то в хвост, то в пучок.
- К сожалению, не видел, - парень быстро прокрутил все события утра в голове. Он выходил на веранду на разминку, однако ленты там не видел. - Возможно ее унесло ветром. Но, полагаю, это повод вернуться сюда потом. Люди ведь оставляют вещи, чтобы вернуться, так?

Удача - очень важная часть жизни даже самого рационального шиноби из всех. Именно удача может помочь в самый отчаянный момент. Удачно подвернувшийся камень, который можно метнуть, когда кончились кунаи. Внезапный порыв ветра, отклонивший неожиданный сюрикен противника всего на пару сантиметров, столь необходимых для спасения жизни. Случайный пьянчуга в толпе, который споткнулся и рухнул на землю прямо перед убегающим преступником. Сенкай не верил в судьбу, в высшие силы, которые якобы направляют руку шиноби. Но он верил, что из тысячи случайностей, одна обязательно сработает в твою пользу. Но важно понимать, что удачно подвернувшийся камень - это просто камень, который заметил только ты. И вот сейчас удача снова была на его стороне, когда при абсолютно пустых карманах, добрый и расчётливый Танака решил собрать им завтрак. Он абсолютно бесплатно пустил их в свой онсен, не взял с них денег ни за номер, ни за купальню, ни за завтрак. Лишь поставил довольно простое, но рациональное условие: Сенкай должен порекламировать онсен своим друзьям. В голове сразу возникли образы близняшек Абураме. Бывали ли они тут уже? Вряд ли. Понравится ли им здесь? Точно да. Другой вопрос, понравятся ли другим посетителям их маленькие питомцы.
- У нас куча времени и чтобы найти скамейку, и чтобы поесть - воодушевленно произнес Сенкай, держа в руках сверток, так заботливо собранный для этих двоих. - И ровно для этого мы и не спали лишние два часа. Чтобы у нас была эта куча времени на все приготовления.
Парень уверенно пошел вперед, оставляя за спиной рёкан и прилегающие к нему территории. Довольно быстро осознав, что напарницы нет рядом, он остановился, по-солдатски развернулся на пятках и увидел, как она просто стоит и смотрит. Не на него, а на здание, которое они сейчас покидают. Сенкай не стал окликать ее, боясь нарушить этот, казалось, очень важный ритуал. Он просто стоял и ждал. Это было одно из тех мгновений, когда Шиори не болтала, не шутила, не подкалывала его, а просто была собой. Ему не хотелось нарушать эту тишину раньше времени. Он сам не заметил, как невольно присоединился к ритуалу. Взгляд скользнул вдоль здания куда-то в сторону пристройки, где осталась та самая комната и та самая веранда, которые он, если когда-то и забудет, то еще очень и очень нескоро. Итудзумару просто стоял и молча благодарил это место за прекрасно проведенный вечер.
И вот девушка оттаяла. Сенкай поймал взгляд ее серо-голубых глаз всего на секунду, после чего весьма галантным жестом пригласил ее пойти дальше. Вдоль канала до моста, через центральную улицу к зданию торгового дома. Он шел молча, прокручивая в голове детали плана. Сначала он заходит внутрь, как официальное лицо, и опрашивает хозяйку. В это время Шиори наблюдает за обстановкой снаружи с веранды чайной напротив.  Её задача следить за входом, замечать, кто приходит и уходит, не привлекает ли кто-то внимания, не пытается ли кто-то следить за самим зданием. Если за полчаса ничего подозрительного не обнаружится. Бесконечные шестеренки в голове работали на полную мощность, пытаясь в очередной раз оценить все плюсы и минусы плана, но мысль не шла. Живот снова предательски заурчал, вырывая парня из его мыслей. Как раз тут, на набережной канала, где стояли лавочки для созерцания бурной воды.
- Кажется, долго искать не пришлось, - парень как будто снова оттаял и расплылся в улыбке, после чего жестом указал на скамейку. - Позавтракаем?