//forumstatic.ru/files/0018/26/1d/41111.css
//forumstatic.ru/files/0018/26/1d/18310.css
//forumstatic.ru/files/0018/26/1d/39295.css
//forumstatic.ru/files/0018/26/1d/52042.css"/
//forumstatic.ru/files/0018/26/1d/42948.css
//forumstatic.ru/files/0018/26/1d/18788.css
//forumstatic.ru/files/0018/26/1d/20318.css
//forumstatic.ru/files/0017/ef/32/11291.css
//forumstatic.ru/files/0017/ef/32/79415.css?v=1
У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Наруто: печать времени

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наруто: печать времени » Завершенные эпизоды » Отогакуре: "Ситуация неизменна"


Отогакуре: "Ситуация неизменна"

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Ситуация неизменна

https://sun9-11.userapi.com/c205228/v205228018/7be2/jv1FfCJ_ZDA.jpg

Место, время, условия:  Отогакуре, 10.10.999. Сумерки.
Участники:  Учиха Саске, Учиха Итачи.
Статус эпизода:  закрытый
Ранг эпизода: -
Организация Акацуки, на данный момент остро нуждающаяся в финансовой поддержке получает крупный, высокооплачиваемый заказ. Итачи достается задание по сбору особо ценной информации в селении Звука, о чем позднее узнает Саске. Учиха младший загорается желанием поговорить с братом и любой ценой добиться ответов на волнующие его вопросы, однако есть ли время у Итачи на подобные разговоры?

+1

2

Мелкий дождь бьет по крыше ничем не примечательного здания в Ото. Большой зал, некогда красивый и обжитой, выглядит пустынным и безжизненным. Возможно, когда-то здесь собирались всей семьей, возможно здесь оттачивал свои навыки юный шиноби, но всё это останется призраками, вероятностями. Раскат грома осветил комнату, и на короткий промежуток времени стал заметен силуэт подростка, прислонившегося спиной к стене. Скрестив руки на груди и опустив голову, было неясно, бодрствовал ли он или дремал, а, может, был глубоко в размышлении.

«Три года прошло… Старший брат.»

Когда Саске услышал от Орочимару новости о появлении Итачи в селении Звука, то сразу же решил, что этот шанс нужно использовать. Возможно, в нём говорил подростковый максимализм, но молодой Учиха считал, что он сильно изменился с их последней встречи. У него было много времени подготовиться. Много времени подумать. Каждый раз, оставаясь в одиночестве, наедине со своими мыслями, молодой Учиха всегда находил вопросы, которые он хотел задать своему старшему брату. Вопросы, которых становилось всё больше. Вопросы, на которых не было ответа.

«Итачи…»

Выяснить цель Акацуки для Орочимару было не так и сложно. Саске был готов поклясться, что видел злорадство в змеиных глазах саннина, но тогда Учиха не обратил на это никакого внимания, готовясь к встрече с старшим братом. Саске сыграл на опережение: выяснил, какая информация была нужна Итачи, при помощи Орочимару и его приспешников распустил нужные слухи, которые привели бы Итачи туда, куда было необходимо Саске. Всё, что произошло с тех пор, как Итачи вступил на территорию Ото, было частью плана Саске.

«Неужели сегодня, спустя столько лет…»

Итачи никогда не был глупым. Более того, Саске вполне допускал, что его старший брат намного умнее, чем он сам. Вероятность, что Итачи раскусит всю затею младшего брата, несомненно, была, но это был риск, на который Саске был готов пойти. И сейчас, стоя в одиночестве в этом старом, пыльном доме, ожидая, он испытывал волнение.
Вполне нормально испытывать страх перед битвой. Настоящие воины могут победить свой страх: признать его существование, признать, что они боятся, но не спасовать, а идти ему навстречу, с головой бросившись в омут битвы. И Саске хотел верить, что он был готов. Готов встретиться с Итачи. Готов к ответам, которые он, если понадобиться, силой выбьет из старшего брата. Готов драться до последней капли крови.

«Готов убить Итачи.»

Брюнет успокоил своё дыхание. Дождь за окном усиливался, раскаты грома предвещали ненастье, которое продлиться всю ночь. Подобающая погода, для их последней встречи. Только что это за гнетущее чувство, поднимающееся из самого сердца юного Учихи, чувство, которое он игнорировал и отрицал всю свою жизнь? Послышался тихий звук открываемой двери и ровные, уверенные шаги. Саске активировал шаринган и поднял глаза на дверь, и его гость не заставил себя долго ждать.

Красные облака.

Перечеркнутый символ Конохи.

- Всё-таки ты пришёл, Итачи…

Отредактировано Учиха Саске (10.12.19 16:47)

+3

3

Дождь усиливался. Холодные капли падали на лицо, заставляя брюнета морщится. Он подозревал, что идет по ложному следу, однако не был точно уверен в том, кто именно сбивает его с нужного пути. С напарником Итачи расстался еще до того, как пересечь границу страны. Разделившись, пара бы действовала более эффективно, собрав больше информации из различных источников.
Слухи привели его сюда. К этому небольшому заброшенному дому на окраине деревни Звука, откуда до логова Орочимару рукой подать. Интересно, как там поживает братец... Нет, он совсем не одобрял идею Саске покинуть Коноху и присоединится к санину. Он прекрасно знал причины, по которым Орочимару заинтересовался его младшим братом.
Он уже попытался раз завладеть этими глазами, но тогда потерпел поражение. Старший Учиха оказался для него слишком силен.
Жаль, но отношения с братом были обрублены его собственной катаной девять лет назад и теперь, когда он никак не может повлиять на выбор Саске, оставалось только надеется на то, что он знает, что делает.
Но мысли о личном нужно было отбросить на потом. Он на задании и от успешности его выполнения зависит то, получит ли организация обещанное финансирование или же так и останется остро нуждаться в деньгах, перебиваясь от одного мелкого заказа к другому.
Зайдя в местный бар, Итачи разведал у бармена о том, что нужной ему информацией владеет лишь один шиноби в деревне. Он готов поделиться ее, в обмен на свои условия, которые огласит при личной встрече. Рискованное предложение, однако отказаться от него Учиха не мог. Местами нужно идти на риск, дабы добиться поставленной цели, главное соблюдать осторожность. В конце концов, он разыскиваемый преступник, за голову которого назначена неплохая награда.
И эта награда должна достаться лишь одному человеку. И то, явно не сейчас.
- Значит, ты и есть тот самый информатор? - конечно, стоило бы догадаться о том, чья это затея и с какой целью был разыгран данный спектакль. На лице нукенина появилась едва заметная довольная улыбка. Прошло три года и он уже не вылетает на меня с Чидори в лобовую атаку, а так ловко организовал встречу на своих условиях. Похвально, братец.
Конечно, тут истинные мотивы Саске были раскушены. Обито, давая задание говорил совершенно о другом человеке.
- Я вижу в твоих глазах жажду битвы, но... - нет, время для этого еще не пришло, - Где-то ты стал лучше, но у тебя все равно все еще нет таких глаз, как у меня. Ты не готов к такой битве и я бы тебе это с радостью показал.
Это конечно блеф. Разницу между ними он показал в прошлый раз, сейчас повторять не было нужды, по крайней мере до тех пор, пока младший брат первым не кинется в атаку.
- Я пришел сюда за другим человеком и у меня нет времени на пустые разговоры.
Осталось только развернуться и уйти, но все же что-то его задержало...

Отредактировано Учиха Итачи (10.12.19 23:38)

+3

4

- Мои глаза уже не те, что были раньше. Мой Шаринган видит твоё генджуцу насквозь. Я вижу твою смерть, Итачи.

Саске выпрямился и оценивающе посмотрел на старшего брата. Что-то в нём неуловимо изменилось. В памяти всплывали сцены из детства, время, когда всё это хорошо, и всё это накладывалось на реальность: холодную, безжалостную реальность, в которой именно по вине старшего брата они оказались последними из клана Учиха. Ночь, которая раз и навсегда изменила их жизнь. И, возможно, именно сегодняшняя ночь сможет поставить точку в этой многолетней истории. Возможно, именно сегодня история клана Учиха будет переписана, очищена кровью Итачи. И Саске обретёт свободу.

- Прежде, чем я убью тебя, ты ответишь на мои вопросы. – руки молодого Учихи все ещё скрещены на груди, и он вызывающе смотрит на старшего брата, не спрашивая – требуя ответы на свои вопросы, - Тогда ты сказал: "Если ты пробудишь мангекё шаринган, то будет трое человек, включая меня, кто обладают этот силой. И тогда будет смысл в том, что я оставил тебя в живых."

Он позволяет воспоминаниям вновь нахлынуть, пропуская через себя события той жуткой ночи. Страх, отчаяние, боль, одиночество и ненависть. Путь во тьму, на который его наставил Итачи. Эта ночь поменяла всё в его жизни, низвергла на самое дно и изменила Саске полностью. Но именно в ней он черпал силы, к ней обращался, когда пропускал через себя всю ненависть, которую испытывал к человеку, лишившему его всего. К человеку, который был его любимым старшим братом, который так безжалостно уничтожил всё то, что Саске было дорого.

- Этот третий... Ещё один обладатель Шарингана... Кто он из клана Учиха? Его я убью после тебя. – слова младшего брата не прозвучали угрозой, в них была слышна твёрдая решимость, уверенность в своей правоте. - Когда ты вырезал наш клан, ты упомянул о существовании ещё одного человека. Этот представитель клана Учиха, которого ты не убил, был никто иной, как соучастник. Ещё один предатель, который ушёл безнаказанным. Ещё одно пятно на истории клана Учиха. Пятно, которое я смою его кровью.

Саске вновь смотрит на старшего брата, анализируя, всматриваясь в выражение лица, которое, словно маска, не выражало эмоций. Да, наверное, они оба научились хоронить в себе лишние чувства, которые мешают осуществлению планов, Саске прекрасно понимал необходимость такого разделения. Придирчиво осмотрев Итачи, младший брат продолжает:

- Насколько бы сильным ты не был, даже ты не смог бы справиться со всей охраной клана Учиха в одиночку. Ответь мне, Итачи, кто это был?

Руки Саске больше не скрещены на груди. Брюнет опустил правую руку к мечу, расположив запястье на рукояти, готовясь в любой момент выхватить клинок. Сердцебиение учащается, адреналин вперемешку с ненавистью, дают сил и Саске делает шаг вперёд по направлению к Итачи.

- Давай, - брюнет вызывающе кивает, на его губах появляется лёгкая, едва заметная улыбка, - Попробуй убить меня своим Мангекё Шаринганом! Или тебе так сложно снова показать мне свои способности? 

Ещё один шаг вперёд. Братья смотрят друг другу в глаза. В глазах младшего брата нет злобы или ярости – но там нашлось место ненависти и безжалостному намерению убить того, кто заставил его страдать.

- Можешь использовать свои глаза сколько хочешь. Но моя ненависть воплотит мою цель в жизнь!

Отредактировано Учиха Саске (11.12.19 14:50)

+2

5

- Видишь мою смерть? - на лице старшего Учихи появилась легкая ухмылка, - Что-ж, мы проверим твое зрение, но позже.
Сейчас Итачи правда был занят. Как и несколько лет назад, еще в тех временах, когда у них с братом все было хорошо, он постоянно пропадал на миссиях, а когда младший брат просил уделить ему время - щелкал его по лбу, говоря, что ему некогда. Надо сказать, что где-то в глубине души хотелось поступить так же, но Саске сейчас настолько пылал ненавистью к нему, что ответом на подобный щелчок мог запросто стать прилетевший куда нибудь в область живота разряд чидори. Развязывать бой сейчас совершенно не входило в его планы, однако младший братец все никак не унимался.
Упоминание Саске о третьем Учихе заставило Итачи вновь загадочно улыбнутся. Самоуверенность младшего братца просто поражала, но да бог с нею. Главное только что-бы не подвела в самый неподходящий момент.
- Хм, третий Учиха? Ты прав. Я был не один. - на каждое слово Итачи расстегнул верхние пуговицы на плаще, аккуратно свесив на них вызволенную из рукава левую руку, - Но ты правда хочешь знать о нем? И ты правда думаешь, что тебе хватит силенок с ним тягаться?
Он намеренно держал паузу.
- Что-ж, я скажу тебе. Его имя - Учиха Мадара.
Внимательный взгляд за выражением лица Саске. Интересно, как он отреагирует на такое заявление? Будет он все так же полон решимости наказать всех виновников гибели клана или страх перед столь легендарным противником все же возьмет свое? Словно предвидя дальнейшие вопросы и нейтрализуя возможное недоверие, Учиха продолжил.
- Да, не удивляйся. Возможно до этого момента ты думал о том, что он мертв. Но, когда-то ведь ты и меня считал добрым и заботливым старшим братом, не так ли?
Конечно, последняя фраза и так была ударом по больному месту. Но, оставалось лишь успокаивать себя тем, что так было нужно и как ни крути, возможно именно благодаря своей ненависти Саске стал сильнее.
- Зачем мне убивать тебя сейчас? Ведь ты так и не смог убить своего лучшего друга и овладеть Мангекье... - да, он был занят, но поведать брату несколько историй о их главной силе он мог. - Веками на нашем клане лежало проклятье! Веками, мы, Учихи, убивали лучших друзей, дабы обрести невиданную силу. И родных братьев, дабы эту  силу сохранить
  Именно для таких неожиданных встреч у нукенина было в запасе несколько заготовленных историй, целью которых было сильнее разжечь тот самый огонь ненависти.
- Чем большей силой ты обладаешь, тем дороже расплата. Эти глаза обладают невиданными способностями, однако плата за их использование - постепенное погружение во тьму. Свет в моих глазах постепенно гаснет и лишь твой Мангекью может помочь мне вернуть его!
На лице, пропитанным холодным спокойствием на пару мгновений появился злорадный оскал.
Именно потому я не хочу сражаться с тобой сейчас. Приходи ко мне тогда, когда обретешь такие же глаза как у меня. И тот из нас, кто окажется сильнее и будет обладать силой Вечного Мангекье. И мы оба знаем, кто это будет...
Снова ложь. Исход этого поединка знал лишь Итачи. Для Саске это джолжно быть стимулом к самосовершенствованию, пусть жаждет обрести большую силу, дабы показать себя...
  - Это был единственный волнующий тебя вопрос? - он был настроен на разговор, хотя и ограничен временем, - У меня мало времени.

Отредактировано Учиха Итачи (11.12.19 18:56)

+3

6

«Учиха Мадара»

Саске останавливается на месте, в его глазах читается удивление, младший брат крепче сжимает рукоять меча, все ещё не вытаскивая оружие из ножен. Долина Завершения, где три года назад произошло сражение Наруто и Саске, когда младший брат принял решение получить силу своим путём, а не слепо следовать всем словам старшего брата… Там были два монумента. Две статуи основателей Конохи… И тот самый Мадара, который жил во времена первого Хокаге, из всех Учих именно ОН помогал Итачи уничтожить свой клан?!

- Учиха… Мадара?! Этот Мадара давно должен быть мёртв! Ты издеваешься надо мной?!

Ответ Итачи, словно холодный душ, удар по больному месту, но Саске слишком горд, чтобы показать, задели ли его слова Итачи. Воспоминания, которые он так хотел похоронить глубоко в себе, все они возвращаются. Всё время, которое они проводили вместе. Их разговоры. Бесконечные попытки нагнать Итачи. Тёпло и легкость этих дней, и чувство любви, которое Саске получал от старшего брата. Тепло в его глазах. Его жесты. И роковая ночь, в которую всё было жестоко окончено. Ледяные глаза Итачи, его лицо, больше похожее на маску, которую кто-то одел, чтобы замаскироваться под старшего брата. Реальность, в которой Саске был так уверен, разлетается на тысячи осколков. Старший брат, стоящий над трупами мамы и папы. ИХ мамы и папы. Страх и отчаяние, быстродействующим ядом распространяющиеся по телу семилетнего Саске, сковывающие его и не дающие ни вдохнуть, ни выдохнуть… И лёд в глазах Итачи. Лёд, презрение.

- То, что случилось той ночью… Я был слишком мал и думал, что всё это иллюзия. Что это не происходит на самом деле. «Я попал в жестокое генджуцу.» … Я хотел в это верить.  Но это было жестокой реальностью. Реальностью, созданной твоими руками.

Саске, наконец, расслабляет руку, вновь взяв под контроль свои эмоции. Его глаза более не выражают удивления или непонимания, и вопрос о его планах на Мадару остаётся без ответа. Слова брата о силе их глаз Саске слушает внимательно, вновь устроив запястье на рукояти меча, с холодной ненавистью смотря на человека, который был для него когда-то самым близким и важным. Понимание не делает ничего лучше и легче: Саске никогда не считал Итачи эгоистичным человеком, но, наверное, это било одним из заблуждений, одной из иллюзий, в которой младший брат обманывался, восторгаясь старшим братом. Миллион вопросов, которые Саске хотел задать когда-то, остались без ответа. И чем старше становился Саске, тем меньше он был готов задавать их, и тем сильнее он погружался во тьму, взращивая в себе мстителя, ныряя в обжигающе холодный океан ненависти всё глубже и глубже, как и сказал ему Итачи. Всё для того, чтобы получить силу. Всё для того, чтобы отомстить. И сейчас, услышав правду от старшего брата, Саске не мог до конца понять, что он ощущал. Презрение? Жалость? Ненависть.   

- Так вот для чего всё это было.

«Имя – Учиха Саске. Есть много вещей, что я ненавижу, и очень мало того, что мне нравиться. И ещё… Я не хочу говорить, что у меня есть мечта. У меня есть цель: возродить свой клан… И убить... Одного человека.»

- Я не собираюсь сражаться по твоим правилам, Итачи. Как ты определил мою реальность когда-то, так сегодня я определю твою реальность, Итачи. Твоя реальность – это смерть.

Отредактировано Учиха Саске (14.12.19 20:00)

+2

7

Время текло минута за минутой, забирая драгоценные часы на успешное выполнение того самого задания. Однако что-то держало Итачи тут, не давая ему просто так развернуться и уйти по своим делам. Неужели, подсознание твердило о том, что брат все таки важнее? К черту этого информатора, с ним разберется Кисаме.
Удивление в глазах Саске заставило старшего Учиху слегка ухмыльнуться. Видимо, былая решимость сорваться с места и любой ценой восстановить справедливость, наказав обидчиков клана ушла, однако наивно было даже предполагать то, что он откажется от своих планов. Не должен отказаться. Этого нельзя было допускать.
- Ты и сейчас слишком мал, - ледяной голос звучал тихо, спокойно и размеренно, что создавалось ощущение что Итачи и вовсе не замечает того мимолетного накала эмоций со стороны своего младшего брата. - Ты узнал о том, что я тут, пустил меня по ложному следу, дабы привести сюда...
Учиха расслабленно облакотился на спину, все еще внимательно наблюдая за руками Саске. Показывать свою настороженность было нельзя, однако нужно быть готовым отразить атаку в любой момент. Все таки, за три года Орочимару мог чему-то да научить.
- И вот я здесь. Ты добился своей цели. Но... Что дальше?
Ненависть в глазах младшего брата прожигала насквозь, однако Итачи приходилось терпеть. Как никак, он дал себе слово о том, что рано или поздно обязан принять смерть лишь от руки того, кому был вынужден причинить такую адскую боль. Возможно все это было большой ошибкой. И можно было пойти по иному пути, но содеянное уже не изменить, выбор сделан и теперь ничего другого не остается, как до последнего играть свою жуткую роль, надеясь на то, что Саске никогда не узнает правду.   
- Ты все еще слишком слаб для того, что бы одолеть меня. В твоих глазах недостаточно ненависти.
События уже развивались не по сценарию. В ту роковую ночь Итачи сделал ставку на то, что в своем стремлении наказать убийцу клана Саске вернет Учихам их доброе имя, а исполнив свою месть станет героем Конохи. Но увы, когда брат избрал для себя путь отступника, оставалось лишь надеется на то, что это решение временно и осуществив свою месть он вернется в деревню.
А значит нужно любой ценой позаботиться о том, что бы он даже не догадывался о том, что я могу лгать. Правда сейчас очень опасна и может настроить его против Конохи...
- Глупый маленький братец, мне так тебя жалко. Ты совершил огромную ошибку, покинув Коноху раньше, чем было нужно... - на лице опять появился натянутый оскал, - Теперь, когда ты отказался от своего друга в пользу слепой мести, ты лишил себя возможности обрести такие же глаза как у меня. А без них у тебя нет ни единого шанса одолеть меня, потому твоя мечта так и останется мечтой!
Ему было больно это говорить. Он дал обещание отцу. Он хотел иного развития событий, но он своими руками заварил эту кашу и теперь ничего не остается, как терпеть, изо всех сил сохраняя ледяное спокойствие. Что-же, раз уж он пришел сюда отвечать на вопросы, то почему бы и самому не задать парочку?
- И все же, мне интересно... - на лице шиноби появилась равнодушная ухмылка, - Почему ты решил покинуть деревню? Какой силы ты ждешь от Орочимару?

Отредактировано Учиха Итачи (14.12.19 23:06)

+3

8

Взгляд сверху вниз, ухмылка, довольное выражение лица. Как Саске и ожидал, от Итачи не ускользнуло удивление младшего брата, которое тот испытал, узнав имя сообщника. Даже несмотря на то, что Саске быстро взял под контроль свои эмоции, наблюдательному Итачи было достаточно даже этих мгновений. Крепко стиснув зубы, Саске бросил полный ненависти взгляд на старшего брата:

- Всё это для того, чтобы реализовать мою цель.

Младший брат сокращает дистанцию, медленно, но неотвратимо подходя ближе к Итачи. Меч все ещё покоиться в ножнах, но Саске крепко обхватил рукоять, готовясь в любой момент выхватить оружие и вступить в схватку, защищаясь или нападая. Ненависть в его глазах физически ощутима, его жажда убить старшего брата осязаема. Ближе, ещё ближе. Итачи выглядит расслабленным, надменным, словно, не видя никакой угрозы в младшем брате. Тем хуже для него.

- Нет, Итачи, огромную ошибку совершил ты. Ты недооценил мою силу, ты недооценил мою ненависть. Я не собирался получать силу, слепо следуя твоим словам. Я не собираюсь жить по правилам, заданным тобою.
Едва ли Итачи было интересно, зачем на самом деле Саске покинул Коноху. Его не должно было волновать, как именно младший брат станет сильнее – до тех пор, пока он будет наращивать свою мощь, чтобы в один день, став достаточно сильным, встретиться с ним лицом к лицу. Итачи хотел испробовать свои силы, и жертвой его любопытства стал клан Учиха. Теперь же его целью стал вечный Мангекё Шаринган, и лишь для этой цели Итачи оставил в живых Саске. Наверняка, Мадара сильнее, чем Итачи, именно поэтому старший брат так хотел, чтобы младший обрёл Мангекьё. Получил надежду, а затем потерял её. Всё становилось на свои места, мотивы Итачи раскрывались с каждой секундой – по крайней мере, так думал Саске, и в это он верил.

- Я покинул Коноху чтобы стать сильнее. Чтобы получить силу. Силу, которая сможет уничтожить тебя. Неважно, каким путём я получу эту силу. В Конохе я больше не мог получить ничего, и становился лишь слабее, на какое-то время поверив в бредни о командной работе, дружбе и единстве. Всё это неважно. Важна только сила, - глаза младшего брата сверкают недобрым светом, - Сила абсолютна. Орочимару был самым коротким путём к моей цели, путём к силе. Когда я убью тебя и буду смотреть, как свет покидает твои глаза, имя Учиха будет очищено от позора. Я восстановлю честь клана.

Каждое слово, сказанное Итачи уже не задевает Саске. Боль притуплена ненавистью и годами страданий в том аду, который для него так заботливо приготовил старший брат. Потом он, возможно, подумает о значении слов. Но это будет уже в другой жизни, в жизни, которую Саске выберет для себя сам, а не той, в которой старший брат является неведомым кукловодом и целью, который за одну ночь перечеркнул всё, что Саске считал дорогим. Едва ли что-то, что скажет или спросит младший брат сможет хоть как-то задеть старшего, но Саске хочет попытаться. В своей ненависти и жажде мести он хочет сделать больно Итачи, хочет убить его, и, возможно, он сможет пробить брешь в ледяном спокойствии брата какими-то словами или вопросами. Младший брат сомневался в успехе своей затеи, но эти вопросы терзали его достаточно давно, и, возможно, сейчас было лучшее время задать их:

- Прежде, чем я убью тебя, ты ответишь мне на несколько вопросов, Итачи, - каждое слово произноситься с особым пренебрежением, холодом, но вопрос, который младший брат задает следующим, звучит настолько безразлично, насколько это возможно для Саске, - Наш отец… Фугаку Учиха, также известный как Свирепый глаз Фугаку, был силен. Микото, наша мать, несомненно, была слабее отца, но она по-прежнему была джоунином Конохи. Вдвоём они были выдающимися шиноби, и, наверняка, ты не смог бы одолеть их быстро или застать врасплох. Значит, была схватка. Потому…Ответь мне, Итачи. В ту ночь, кто убил наших родителей? Был ли это Мадара? Или это был ты? – Саске делает короткую паузу, словно подбирая слова, стремясь вложить в них сотую долю тех чувств, которые в нём сейчас бушевали, - И если это был ты, то что сказал отец перед смертью? И что сказала мать?

Отредактировано Учиха Саске (20.12.19 14:39)

+3

9

Как же было тяжело держать на лице маску холода и надменности, когда разговор шел о том, что было ему по настоящему дорого. Увы, но даже он, привыкший жить во лжи оказался заложником обстоятельств, к которым он не был готов. В прочем, он сам вызвался на эту миссию и возможно, где-то в глубоком подсознании даже надеялся на такую встречу. Что-ж, младший брат жаждет ответов на вопросы, однако... Увы, не на все из них есть заранее заготовленные лживые ответы. Нужно было выкручиваться из ситуации.
- Родственные узы? Наш клан навеки проклят тем, что мы, напротив нуждаемся в них... - ухмылка не сползала с его лица, - Нуждаемся, что-бы потом их разрушить и обрести силу!
Тем не менее, изначальные планы можно считать проваленными. Саске явно не шутил, когда говорил о том, что не готов идти по намеченному пути. Нужно делать ставку на то, что он уже не такой уж и ребенок, а значит предпринимать иные меры для того, что бы вновь повернуть его на правильную дорогу. Но как?
- Ты говоришь так, словно знаешь что делать. А на самом деле сам не ведаешь о том, от какой силы отказываешься.
Уходя из Конохи он пригрозил всем, кто мог хотя бы пальцем прикоснуться его брату. И именно потому, после смерти третьего вновь объявился в деревне... Нет, ему нужен был не Наруто. Ему нужно было показать Данзо и всем остальным, что он еще жив, а старый уговор еще в силе. Что-ж, это было лишь руководство Конохи. Теперь еще следует приглядывать и за Орочимару... Тем более, цели санина вполне себе понятны.
  Вопрос Саске застал его в расплох, резко вырвав из мыслей в реальность. Сердце невольно кольнуло в груди, таким эхом отозвались воспоминания о той страшной ночи, когда его катана коснулась тел его родителей. А ведь они даже не сопротивлялись...
  Я не хочу биться насмерть с собственным сыном.
Итачи знал, что одолеть отца и мать - будет сложной задачей. Но он даже не подозревал, насколько сложной.
Не бойся. Мы все понимаем. В отличие от твоей, наша боль продлится всего секунду...
И он был прав. Сердце до сих пор жгло невыносимой болью от того, что он сделал. Но другого выбора не было. Клан Учиха был обречен и отделаться малыми жертвами Итачи мог только в том случае, если сделал бы все своими руками. И если бы можно было пойти по иному пути... А что сейчас? Саске нельзя знать эту правду.
- Их Убил я. - тон был ледяным, а все чувства и эмоции были заперты на замок и закрыты под маской преступника, решившегося на такое убийство лишь рады проверки своих возможностей, - И это было не сложно. Фугаку не ждал удара от собственного сына.
Звучало подло. Но иначе было просто нельзя.
- Зачем тебе знать все это? - вопрос был задан не просто так. Нужно было время на то, что бы продумать ответ. Ведь произнести последние слова его родителей так, как они звучали на самом деле Учиха просто не мог. - Неужели так нравится ворошить прошлое и терзать себя причиняющими боль воспоминаниями?
  Черные глаза внезапно вспыхнули алым шаринганом.
- В прочем, если не побоишься взглянуть правде в глаза, - Итачи вновь ухмыльнулся, - Я готов показать тебе события той ночи еще раз.

Отредактировано Учиха Итачи (21.12.19 01:08)

+3

10

-В этом мире вообще нет ничего, что так или иначе не заслужило бы проклятия, - в голосе младшего брата едва заметны ноты сожаления, но он продолжает, - Тебе ли об этом не знать. Но у тебя не было никаких прав единолично решать судьбу клана. Ты не всесилен, Итачи, и ты не бог. Ты преступник. Предатель. И ты умрёшь, как и подобает преступнику, умрёшь от моей руки.  После тебя я отправлюсь за Мадарой, можешь не сомневаться. Он тоже будет наказан.

Саске изучающе смотрит на старшего брата: он не ожидает реакции, лицо Итачи непроницаемо. То, что пытается найти младший брат – нечто неуловимое, он следует своим инстинктам, которые ненадолго заглушают ненависть и жажду мести, которые он испытывал. Очередная порция нравоучений от старшего брата, сказанных ледяным тоном, словно проходит мимо, не возымев должного эффекта. Саске уже давно решил не играть по правилам старшего брата, к каким бы уловкам тот не прибегал.

-Я знаю, что делать. Я выбрал свой путь. А ты знаешь, что делать? Ты готов к тому, что будет дальше?

Они давно так долго не говорили. Их предыдущая встреча закончилась потасовкой, применением Тсукуёми на Саске, и месяцем комы для младшего брата. Три года назад Саске был совершенно не готов к тому, насколько на самом деле силён его младший брат, и только тренируясь под Орочимару он смог начать познать, какая пропасть в силе между ним и Итачи, и смог уменьшить разницу. Саске всегда видел перед собой образ старшего брата, и тот всегда был впереди, на шаг вперёд. С самого детства, младший брат был в роли догоняющего, и, наедине с собой, Саске мог признать, насколько его раздражало это положение дел, насколько ему осточертело быть вечно позади, вечно пытаться нагнать его… И если, благодаря тому времени, что он провёл у Орочимару, Саске считал себя сильнее, чем Наруто, то насчёт Итачи он не был бы так категоричен. Только сражение, где на кону жизнь и убеждения, бой на смерть, сможет ответить на вопрос, кто же из оставшихся братьев Учиха сильнее.

«Значит, всё-таки ты убил маму и папу… Я знал это. Когда ты сказал, что с тобой был Мадара, ещё оставалась возможность, что не ты убил их, что Мадара был тем, кто нанёс последний удар. Был шанс, что в тебе ещё осталось что-то светлое. Тем хуже для тебя, брат»

- Я хочу знать всю правду перед тем, как убью тебя, Итачи. Не только то, что я помню из детства, этого недостаточно. Я хочу знать все подробности того, что произошло той ночью. Мне нужна правда.

Взгляд Саске не затуманен ненавистью, предложение старшего брата действует на него как холодный душ, и, одновременно, глоток свежего воздуха. Да, это был риск. Тсукуёми Итачи было сильнейшим генджуцу, и Саске не мог сказать с стопроцентной уверенностью, что, в случае необходимости, сможет вырваться из неё. Но такую возможность упускать было нельзя несмотря ни на что. Едва ли он доверял Итачи, но это был риск, на который Саске был готов пойти. Потому, ненадолго заглянув в глаза старшему брату, Саске коротко кивает:

- Покажи мне всю правду, Итачи. От начала твоей встречи с Мадарой до того момента, как ты поместил меня в Тсукуёми. Истину, никакой лжи, никаких недомолвок. Все детали, - левая рука на мгновение искрится Чидори, - Будь уверен, я замечу ложь или подмену.

Отредактировано Учиха Саске (24.12.19 15:24)

+3

11

Слова брата звучали... Как ни странно, обнадеживающе и пугающе одновременно. Он не был уверен в том, что его брату по опыту хватит сил тягаться с тем, кто сейчас называет себя Мадарой, однако надежда на то, что Саске в итоге заберет себе его глаза и обретет силу, что даст ему возможность его одолеть. Тогда, то обещание, что я дал тебе отец будет выполнено... Я позаботился о нем. В любом случае, старшему Учихе на тот момент будет уже все равно. Он получит то наказание, которое сам себе назначил. Собственно, все, казалось бы самоуверенные речи Саске лишь подтверждали то, что его планы идут как по маслу.
На вопрос младшего брата старший лишь загадочно ухмельнулься, отведя взгляд в сторону. Он, как никто другой, знал что будет дальше. И не просто был к этому готов, он всей душой желал именно такого исхода событий. Вопрос остался без ответа.
Но это будет не сейчас. Перед тем, как позволить брату отомстить, он должен убедиться в том, что он достаточно силен для того, что бы справиться с Орочимару. Меч Тоцука сможет поглотить проклятую метку на твоем теле, брат, но вот для того, что бы я был уверен в том, что опасность миновала этот санин должен быть мертв. На какой то момент Итачи пожалел о том, что не убил его тогда, в тот момент когда он пришел за его собственными глазами. Но сейчас устранить опасность своей рукой он не может... Или может? Интересно, как брат воспримет такую новость? Нет... Орочимару не так прост, как кажется. Нужно за ним понаблюдать, а уже после составлять план ликвидации.
- Я удивлен, что после того как ты дважды побывал в моем Тсукиеми, ты все еще не боишься взглянуть в эти глаза... - рот еле двигался, эмоций на лице не было, хотя в душе все кипело от напряжение. Насколько брат отчаялся узнать правду о гибели их семьи, что потерял страх даже перед такими опасными техниками? Ведь он, как никто другой знает, что это такое.
И едва только он собрался вновь солгать, как брат тут же его осек, оговорившись, что ему нужна только правда. Что-ж, он покажет правду. Но не всю.
- Что-ж, если ты этого желаешь... - три томоэ в его зрачках скрутились в привычную спираль. Мангекью активирован.
____________
  - Эй...
Молодой шиноби, лицо которого скрыто под спиральной маской оборачивается в сторону источника звука. И видит там молодого Итачи, что скрестил руки на груди, даже не смотря на того, к кому обращается.
- Мне нужна твоя помощь кое с чем.
Это видение было чистой правдой. Безопасной правдой, той самой, которую можно было показать младшему брату. Естественно, вырвав ее из общего контекста и показав с той стороны, с которой ему было выгодно. Не давая Саске не единой надежды на то, что бы узнать правду. Пусть верит в то, что именно он стал инициатором этой резни, именно он просил помощи у Мадары, именно он планировал убийство родителей.
Конечно, тут были свои не состыковки... Например, станет ли тот, кто просто проверяет свои способности просить помощи у другого шиноби? Ответы приходилось придумывать на ходу, попутно сглаживая все не состыковки, складывая их в единую, похожую на правду картину...
- Я помогу. Как и обещал.
Спустя секунду картинка сменилась... Квартал Учиха. Та самая ночь. Повсюду слышны крики и лязг его клинка. Улица, что была полностью забрызгана кровью... Стены и окна домов, окрашенные кровью. Слышен крик, который Саске мог показаться до боли знакомым... Это Теяки Учиха и его жена, забившиеся в угол. На глазах ужас, вызванный ожиданием скорой расправы.
Итачи подходит медленно, а уже окропленный кровью клинок его катаны угрожающе сияет в свете уличных фонарей.
Трудно даже представить, что у столь добродушных людей, простых владельцев магазина, может быть такой страшный финал. Тем не менее, Итачи знал, с какой любовью Саске относился к этой парочке...
- Тереяки любил тебя. И призывал всегда следовать своим путем... - голос Итачи тут был чужеродным и явно выбивался из общей картинки, которая, подобно фильму поставленному на паузу, словно замерла в ожидании, пока создатель снова не запустит ленту. - Неужели ты только сейчас решил следовать его советам?
Голос замолчал. Взмах катаны. Под ногами капитана АНБУ растеклась лужа крови. Владельцы магазина были мертвы...
После чего фон пропал, сменившись обычной белой пустотой вокруг, которую рассеяла лишь стая ворон, кружащих прямо над младшим Учихой.
- Уверен, что хочешь продолжать?

+3

12

- Твои глаза больше не пугают меня, Итачи, - голос младшего брата наполнен холодом и безразличием, Саске ещё до встречи оценил свои шансы: да, он узнал о прибытии брата на территорию Отогакуре, подстроил их встречу, выбрав время и место, убедившись, что никто не помешает ему отомстить. Однако, весь план рассыпался: сколько бы прямых или завуалированных угроз и попыток разжечь конфликт младший брат не бросал, Итачи оставался непоколебим. Та каша, которую старший брат заварил много лет назад, должна была иметь совершенно иную развязку, нежели ту, что раскрывалась сегодня. Возможно, их встреча сегодня и не должна была стать последней и вопросы, которые мучали Саске многие годы, наконец, превратятся в ответы, которые дополнят картину произошедшего той ночью, и помогут младшему брату понять, что же действительно произошло той ночью.

Риск «остаться» в Тсукуёми, конечно же, был. Это была неизведанная территория: Саске верил в свою силу и способность выбраться из любого генджутсу, но где-то на задворках подсознания детский страх и шрамы, оставленные этой техникой, все ещё не зажившие полностью, не давали младшему брату абсолютной уверенности в своих силах. Но эти предосторожности, как и страх, были отметены им: в конце концов, и у Саске были припасены козыри в рукаве, даже погода была на его стороне. Потому, соглашаясь на условия старшего брата, он мог демонстрировать полную уверенность в себе, ледяное спокойствие и безразличие, скрывающие за собой обжигающую ненависть и ярость. Именно это позволяет ему взглянуть прямо в Тсукуёми, нырнуть с головой в иллюзию, что и происходит, стоило только младшему брату встретиться взглядом со старшим.


Саске, скрестив руки на груди, внимательно наблюдает за событиями, разворачивающимися прямо перед его глазами. Тот, кто носил маску оборачивается, и появляется Итачи, что заставляет Саске стиснуть зубы, чувствуя дикую смесь ненависти и бесконечной тоски, боли. Их диалог создаёт больше вопросов, чем ответов, но младший брат молчит, внимательно изучая то старшего брата из иллюзии, то его собеседника в маске.

«Типично для тебя, Итачи, в твоей правде нет ничего определённого: загадочные образы, двусмысленные фразы… Неужели ты думаешь, что я настолько глуп или невнимателен, что меня удовлетворит эта сцена?»

Но вот они уже в квартале Учиха. До боли знакомые стены, дома, повсюду кровь, звон клинка и крики, до боли знакомые крики, преследующие младшего брата в его ночных кошмарах. Владельцы магазина были приятными, добрыми людьми, и Саске любил их. Саске любил их всех, каждого представителя их клана, он был ярким, добрым и солнечным ребёнком. Но эта любовь и тепло, которые он мог давать окружающим так безвозмездно и открыто, младший брат уничтожил в себе собственными руками, решив следовать словам Итачи, после того как старший брат уничтожил всё, что было дорого Саске. Всех важных ему людей, и в первую очередь образ доброго старшего брата, который Саске так сильно любил.

- Теяки и тебя любил, Итачи. Как тебя любила и Уручи. Все они любили тебя не меньше, чем меня, - Саске выдерживает паузу, и затем добавляет, словно акцентируя внимание на этом, - и ты знаешь это.

Они не заслужили такой смерти. Никто из них не заслужил такой смерти. Особенно для такой низменной цели, как проверка сил, и чем больше Саске думал об этом, тем больше вопросов у него появлялось. Вопросов, на которые у него должны быть ответы, до того, как он своими руками оборвёт жизнь некогда самого близкого ему человека.

- Прежде, чем мы продолжим, ты ответишь на мои вопросы. Во-первых, откуда ты узнал про Мадару? Как Вы познакомились? Как ты его нашёл, или как он нашёл тебя? И почему он согласился на уничтожение клана, который он сам и создал? Или ты, как всегда, покажешь мне лишь часть правды, не дав ответ ни на один по-настоящему важный вопрос? – Саске, не моргая, смотрит в глаза старшего брата, словно намереваясь прожечь дыру в его ледяной маске, - Но это ещё не всё. Ты сказал, что уничтожил наш клан, чтобы проверить собственные силы. Да, ты в одиночку не смог бы уничтожить весь клан и привлёк Мадару. Но зачем, для проверки собственных сил, ты убивал тех, кто не представлял для тебя опасности и не мог оказать тебе сопротивление, чьё убийство не могло дать тебе испытать свою силу? Это не похоже на проверку сил… Это больше похоже на… Зачистку...

Отредактировано Учиха Саске (09.01.20 13:41)

+4

13

Оставалось глубоко вздохнуть. Все было под контролем, на все вопросы были заранее заготовлены нужные ответы, а маска ледяного спокойствия надежно скрывала всю внутреннюю бурю эмоций. Он видел, как его младший брат терзается в догадках и цепляется за малейшие крупицы информации о той ночи. Не той, что ему известна, а настоящей, правдивой. И старший Учиха и рад бы дать ему то, что он так жаждет получить, но увы.
- Кажется, вопросов у тебя накопилось куда больше чем ответов, - на последнем слове Учиха немного сорвался, осознавая, что затягивать с гендзюцу долго нельзя, но тем не менее, игнорируя боль в глазу продолжил, - Ты уверен что хочешь продолжать? Не проще просто взять и забыть то страшное время, вычеркнуть его из своей жизни, подобно страшному сну.
Учиха даже не ждал ответа на этот впорос. Он заранее знал ответ на него и не удивительно, ведь как можно забыть страшный сон, если он является к тебе регулярно на протяжении многих лет твоей жизни? Забавно даже то, что Саске даже не подозревает о том, что чувствует его старший брат и сколько горя ему досталось от того, что пришлось сотворить собственными руками.
Именно потому сейчас желание Саске узнать правду так и останется его желанием.
- Забавно, но в своей жажде убить меня ты не слышишь, что я тебе говорю. Ну что-ж, это история началась издалека. Помнишь Шисуи? - память о лучшем друге больно уколола прямо в сердце, сжав его в плотные тиски. Он был той единственной ниточкой, которая позволяла бы избежать страшных последствий без кровопролития, однако чертов Данзо перечеркнул эти планы, - Я уже не раз говорил тебе о том, как получить такие глаза. Знаешь откуда они у меня?
  Картинка меняется. Пустота вокруг исчезает, а братья вновь переносятся на свои родные улицы. Стук в дверь и на пороге появляется Шисуи. Итачи оставляет младшего братца, не смотря на только что обещанную ему игру.
  -  Прости Саске, но мне придется забрать у тебя Итачи. Мы не на долго.
Мило улыбаясь, старший брат щелкает младшего по лбу и выходят за дверь.
  - Ты наверное уже догадываешься о том, что было потом? - резкий вскрик прерывает его голос, а на картинках появляется Итачи, в двух руках плотно сжимающий катану, на оголенном лезвии которой висит его лучший друг. Снова удар в спину. - А он ведь тоже считал меня братом. Мы многое вместе прошли и скажу честно, было немного жаль убивать его, но только так я мог получить эту силу.
  Вновь белое пространство вокруг и кружащие в воздухе вороны.
- Получив эти глаза я узнал и про их недостатки. Мир начал меркнуть для меня и стремясь исправить ошибку я вышел на след Учихи Мадары, а дальше... Он поведал мне о том, как исправить эту проблему. И ты прекрасно знаешь, как... - вновь в голосе чувствовалась угроза, - Почему он согласился уничтожить клан который создал? Хм, я же говорил, что мы Учихи сильно нуждаемся в родственных связях. Нуждаемся, что бы потом все разрушить, дабы стать сильнее. Ты серьезно считаешь что тот, кто прикончил родного брата ради получения силы  будет заботиться о клановых узах?
Заранее готовая правда должна была звучать действительно убедительно. По крайней мере, тут Итачи позаботился о том, что бы по максимуму ликвидировать все не состыковки. Чего не скажешь о последнем вопросе, который заставил Итачи по настоящему напрячься.
- Я проверял не ты способности, о которых ты думаешь, глупый маленький братец. Я прекрасно знаю собственную силу и силу своих глаз, однако... - шаблонного ответа на такой вопрос не было, - Я хотел проверить, насколько я готов зайти ради получения той силы, о которой мечтал. И если Мадара ограничился лишь младшим братом, то я хотел проверить, смогу ли я вырезать весь клан! Отказаться от родственных уз настолько, насколько это было вообще возможно и как видишь, я почти достиг поставленной отметки.
Акцент был как раз сделан на слове "почти"...

+4

14

Младший брат подходит ближе к старшему, но каждый шаг даётся ему с большим трудом, каждый пройденный сантиметр отдаётся эхом боли в сердце. Он по-прежнему не сводит глаз с Итачи, в его взгляде – жуткая смесь ненависти, гнева и ярости. Глубоко под ними – ощущение страха и зыбкости, уходящей из-под ног земли и отчаяния. Саске знал, что эти эмоции в нём надёжно скрыты, но всё равно догадывался, что старший брат сможет что-то прочесть в его словах или действиях. Особенно когда они находятся в генджутсу Итачи, но Саске было всё равно. Всё, что происходило в иллюзии – в ней же и останется. Возможно, это их последняя возможность поговорить, прежде чем за них начнут говорить их кулаки. Следующие слова брата заставляют младшего Учиху застыть, словно его окатили ведром ледяной воды.

- Забыть то страшное время? Вычеркнуть… Вычеркнуть? – в глазах Саске вспыхивает недобрый огонь, по всему телу проходит непроизвольный разряд молнии, - Так же, как ты вычеркнул всех тех, кто любил тебя? Так же, как ты вычеркнул меня?! – младший брат подсознательно делает акцент на последнем слове. Его глаза расширяются, и прежде, чем Итачи сможет что-то понять, Саске делает два шага мимо брата, встав позади него, спиной к человеку, смерти которого он так жаждал, смерть которого он видел каждый день на протяжении стольких лет. 

- Да, я догадался, откуда у тебя эти глаза, Итачи. – с холодом в голосе отвечает Саске. Загадку приобретения старшим братом Мангекьё он разгадал давным-давно: возможно, единственная причина, по которой Саске был жив, заключалась в том, что Шисуи был убит раньше. И, если бы их места поменялись, то стал бы пытаться Шисуи отомстить Итачи за смерть клана? Чем больше этот паззл складывался в одну жуткую картину, тем ярче возвращались воспоминания. Саске не смотрит на то, как умирает Шисуи, но он встречается взглядом с собой из прошлого. Если бы он заранее знал о том, что произойдёт, то смог бы что-то изменить? Едва ли. И он никак не смог бы приготовиться к боли, которую на него обрушил брат. 

«... Скажу честно, было немного жаль убивать его…»

- Когда ты решил сделать это?.. – этот вопрос задаётся намного тише, но Саске всё равно был уверен в том, что его услышали, - Когда в тебе появилась вся эта тьма?

«И смог бы я что-то сделать, чтобы не дать этой тьме полностью поглотить тебя?»

- Почти достиг поставленной отметки… Ты слышишь себя?.. – тихо спрашивает младший брат, поворачиваясь лицом к Итачи, - Меня ты оставил жить лишь для того, чтобы я смог пробудить свой Мангекьё. Тогда бы ты просто убил меня и забрал глаза. Но теперь, когда я отказался слепо идти по пути, который ты приготовил для меня...

Саске выдержал паузу, словно подбирая слова, оценивая их важность и значение. Едва ли в сердце Итачи остались какие-то чувства к нему, к клану. Найди он в себе хоть крупицу эмоций, всё было бы намного иначе. Но должна же у этого безумия быть причина?
 
- Зачем тебе вся эта сила? Времена Мадары пришлись на Эпоху Воюющих Государств. Возможно, ему нужна была сила для защиты клана. Но ты… На твоё время пришлась Третья Мировая Война Шиноби. И она закончилась за восемь или девять лет до того, как ты решил получить эту силу… Решился уничтожить клан. Конфликт был закончен, и ничего не предвещало новой войны. Так зачем? Почему? 

Отредактировано Учиха Саске (11.03.20 11:07)

+2

15

Говорят, есть на свете оружие, острее которого не найдешь и во всем мире. Техника, не требующая ни печатей, ни чакры, но тем не менее овладевшие ей овладевают всем. Это слово, слово которое порою может ранить больнее катаны. Да и в отличие от всяких других, раны нанесенные простым, казалось бы словом, могут не заживать длительное время. А могут так и остаться на всю жизнь открытыми, каждый раз напоминая о себе острой болью в сердце.
И со временем можно научится скрывать эту боль от глаз окружающих, научится ее терпеть. Она становится частью жизни, но никогда не утихает. Данзо знал, куда бить. Знал, какие слова подобрать. Как лишить Учиху старшего возможности отказаться пачкать руки родной кровью. Как с помощью лишь короткой фразы толкнуть его в адскую бездну нескончаемой боли.
"Ты можешь отказаться. Но твой брат умрет вместе со всеми" - проносится в голове, а дальше эхом отдаеться, - Но твой брат умрет вместе со всеми... Вместе со всеми...
Возможно это был блеф. Но такой искусный, что проверять не хотелось. И сейчас Саске даже не подозревал о том, что уже нанес удар на поражение. И... Лучше бы это был разряд чидори. Если бы я только мог рассказать...
- Вычеркнуть? Ты наивно веришь в то, что в этом проклятом клане кто-то знал, что такое любовь? - каждое слово давалось с трудом, но нужно было любой ценой удержать на лице эту маску, - Оставь в прошлом эти детские наивные представления. Все внутри нашего клана крутилось вокруг ненависти, предательствах и желания обрести силу.
К горлу подступил комок, так предательски заставив Итачи запнуться. Слова брата о том, что он был вычеркнут из жизни Итачи задели старшего Учиху, но... Получилось ли не показать виду? Саске-саске, да вся моя никчемная жизнь посвящена только тебе...
Он отвел глаза в сторону, создавая очередную яркую картинку.
Он. Кисаме. Наруто. Стало ясно, что из квартала Учиха они перенеслись в коридор той самой гостиницы, где братья впервые встретились уже после той страшной ночи. Сначала неудобная пауза прерывается звуком чидори, а затем треск молнии прерывается словами, хрустом костей и звонкими ударами.  Учиха Старший наклоняется над ухом впечатанного в стену младшего брата, а после... Картинка растворяется, вновь оставляя пустоту вокруг.
- Ты говоришь, но не следуешь по моему пути, однако... Ты же жаждешь убить меня, отомстить за клан. И в своем порыве ненависти ко мне обретаешь силу, хотя и - от упоминания этого имени становилось немного не по себе, где то в планах Итачи уже наметил встречу с Орочимару и душевный разговор с ним примерно того же характера, что был когда то с Данзо... - Забавно, что ты игнорируешь собственную силу и ищешь ее у тех, кто намного слабее тебя самого.
На лице появилась ухмылка.
- В погоне за силой, ты бросил друзей и родную деревню. Тебе ведь абсолютно плевать на тех, кого ты оставил там? -  вопросы хоть и звучали провакационно, но Итачи даже и не надеялся на то, что они возымеют какой то вес. - Это и есть проклятие клана Учиха. И как бы ты ему не сопротивлялся, по другому уже не будет! Ты отказался от Мангекью, но не ты сможет отказаться от той судьбы, что предначертано тебе по крови... Так же, как от нее не смог отказаться я.
  Неловкое молчание было вновь прервано его голосом.
- Я полагаю, это и есть ответ на твой вопрос. Сила нужна не зачем то. Просто погоня за силой у нас в крови. И мы рождаемся уже с этой тьмой в сердце...

+3

16

Каждым своим словом Итачи оставлял на сердце порез, дополнительно к тем, что безостановочно сочились еще с самого детства, с той самой ночи. Каждое слово этой хладнокровной оболочки его старшего брата, что некогда источала заботу и внимание, будто обволакивала теплым одеялом, рассекало душу больнее любого лезвия, отравляя ядом, который принуждал гнев внутри забурлить, закипеть с желанием выбраться наружу. Проявлять хладнокровие и дальше становилось все тяжелее. Злость и жажда отмщения были совсем близки к тому, чтобы оказаться сильнее разума и взять над своим сосудом контроль. А все сказанное Итачи казалось небрежно сшитым полотном с обилием белых пятен и дыр, за которым крылось что-то еще, о чем намеренно умалчивают, пытаются скрыть. И несмотря на всю убедительность, в каждом слове Итачи чувствовалась горечь. Но почему? Из-за того ли, что его план разрушился, когда Саске отказался идти по пути, что он проложил для него телами и кровью. По пути, который закончился бы для Саске смертью, а для Итачи вечным мангекье. Или же причина была в том самом сокрытом, что брюнет чувствовал, ощущал, но чего не мог коснуться.

Итачи был превосходным лжецом и мог создавать мастерские иллюзии — это мстителю довелось прочувствовать на себе не один раз, однако на текущий момент его иллюзия была далека от идеала. Учиха Мадара… Если он помог уничтожить собственный клан ради силы, то почему не сделал этого раньше? Почему все эти годы прятался в тени? И почему сам Итачи смог избежать участи своих сородичей? Не хватило сил провернуть все в одиночку? Едва ли у Мадары не хватило бы сил уничтожить клан, даже если он нынешний — тень своей силы в прошлом. Для того, кто обладает вечным мангьеке и когда-то сражался с Первым, признанным Богом Шиноби, почти что на равных, не было бы проблемой истребить целый квартал, особенно ночью, когда никто не ждет удара. Кроме того, Итачи сказал, что смерть целого клана служила ему проверкой, насколько далеко он вообще сможет зайти ради желаемой силы. Отказаться от родственных уз… Он убил не только своих родителей, но и тех из клана, кого даже не знал. Для чего убивать абсолютно всех? Можно предположить, что для того, чтобы поселить проклятое чувство мести в сердце младшего брата, оставив одного, чтобы тот впоследствии жаждая отмщения смог достичь силы мангьеке и принести ему глаза. Но раз так, почему этот разговор до сих пор идет, почему Итачи согласился показать все это, а не ушел? Почему раскрыл свой намеченный тайный путь к силе? Неужели надеется, что его брат настолько глуп, чтобы после этого стремиться к силе мангьеке шарингана?

Каждый ответ вызывал еще больше вопросов и гадкое чувство обмана все больше раздражало, однако на лице брюнета это никак не отражалось. Недобрый огонь угас в алых глазах мстителя.

Пустота вокруг затянулась очередной ожившей картиной из воспоминаний. Саске обернулся, хладнокровно наблюдая за тем, как его версия из прошлого получает перелом руки. Как легко Итачи останавливает выпад чидори и демонстрирует их разницу в силе.

— Я знал. — тихо произносит он, прикрыв глаза. Звуки сильных ударов эхом отдаются в ушах, заставляя брюнета незаметно стиснуть зубы. — В том проклятом клане я знал, что такое любовь. Я любил отца и мать, как и они любили нас… Я любил старшего брата, как и он любил меня. — с каждым словом Саске говорил все громче, а явная угроза в его интонации нарастала, — Пусть ты и играл роль заботливого и доброго старшего брата, но для меня все было по-настоящему, Итачи. Пусть все это было иллюзией, но будучи ребенком я жил в ней…

Открыв алые свету, младший Учиха со смертельной злобой в глазах смотрит как окружение вновь расплывается, уступив место пустоте.

— Ты прав, Итачи. По другому уже не будет… Все это осталось в прошлом.

Свет, чувство любви, родственные узы, клан Учиха… Все это и правда похоронено в прошлом под толстым слоем гнева и ненависти. Уничтожено руками жадного до силы человека. Но рядом с той могилой пустует еще одна…  Саске оборачивается к брату и заглядывает в его шаринган. Обволакивающая пустота вмиг рассеивается как плотный утренний туман и пустой, безжизненный зал дома вновь предстает перед глазами, а звук капель, методично ударяющихся о крышу, рассеивает тишину.

— Не неси чушь, ублюдок. — произнес он презрительно, с ненавистью в глазах глядя на Итачи, — Не сравнивай меня с собой. Проклятье клана? Судьба? Чушь! Причина, по которой я покинул Коноху и разорвал все узы с теми, кого когда-то называл товарищами, не проклятье или судьба! — Саске схватился за рукоять меча за спиной, сильно сжав его пальцами. — Все это время ты был моей целью… Как я и сказал, я ушел к Орочимару, потому что это был самый короткий путь к силе, вот и все. И в моем сердце не было тьмы и ненависти, пока ты все не уничтожил.

Раскат грома и меч вмиг выполз из ножен, и кровь оросила деревянный пол, но Итачи поразил не Кусанаги. Брюнет не сдвинулся с места, неотрывно прожигая взглядом своего брата.

— Я же сказал, что замечу ложь, Итачи. — Саске стоял на месте, вытянув свободную руку вперед, из которой тянулась чакра молнии, обретя очертания длинного лезвия. Шум дождя разбавился чирикающим звуком чидори в руке младшего Учихи. — Наивно было думать, что ты расскажешь правду. Мне не нужен мангьеке шаринган, чтобы убить тебя. Я не стану все делать так, как ты задумал. И в конечном счете мне неважно, с помощью какой силы я убью тебя. Проклятье нашего клана, о котором ты говоришь, умрет вместе с тобой. А после тебя умрет и Мадара, решение я не изменю.

Конечно, Саске был уверен, что перед ним стоит ненастоящий Итачи. Все не может закончиться так просто. Пусть его алый взгляд и был направлен на старшего брата, все же он был в любой момент отразить удар со стороны.

+3

17

Ложь во спасение. Существует ли она? Итачи все меньше и меньше верил в правильность своих действий и слов. Но тот, кто привык жить во лжи вряд ли когда то осмелиться сказать правду, учитывая, что еще даже не известно, к каким последствиям она может привести. Он боялся сказать правду, боялся, что Саске узнав ее воспылает ненавистью к родной деревне, но... ведь зерно этой ненависти было посеяно и взращено им, заботливым старшим братом. Что было бы, расскажи он правду с самого начала? Увы, но время уже не повернуть вспять, а потому Итачи ничего не остается, кроме как продолжать лгать дальше.
И сейчас эта ложь нарастает, подобно снежному кому, в центре которого глубоко спрятаны серьезная проблема, добраться до которой через хитросплетение вранья будет очень даже нелегко. Слова, сказанные когда то дядей сразу всплыли в памяти.
Все тайное рано или поздно станет явным, мой мальчик. Но я буду молчать… Ты можешь на меня рассчитывать
Во время того разговора Учихе так важно было услышать вторую часть этой фразы. что он практически не обратил внимания на первую. А зря.
Саске уже не верит в его слова. А значит будет искать правду дальше и вряд ли перед чем то остановится. И что будет тогда? Вот и первая брешь в его, казалось бы идеальном плане. После смерти старшего брата, у Саске будут как минимум два возможных источника информации, это Юкио, который из любви к младшему племяннику все же может поведать ему всю правду в критический момент, да и сам Мадара может не удержать язык за зубами, преследуя какие то свои цели. "Нет, пора бы остановится. Но как?".
В сомнениях, Итачи внимательно слушал заявление Саске, вникая в смысл каждого сказанного слова. 
Этого ли результата он хотел добиться? Нет. Казалось, что план продуман и четок, все шаги просчитаны наперед и осечки быть не может. В погоне за ненавистью Саске должен стать сильнее, победить преступника, уничтожившего свою семью, стать героем Конохи и вернуть павшему клану Учиха доброе имя. А что он видит сейчас? Саске с разбитой душой, источающей ненависть и презрение, покинул деревню и готов стать на преступную тропу. И дальше ложь не поможет. Что бы Итачи сейчас не сочинил, было ясно, что все сказанное подводит и его, и брата все ближе и ближе к тупику.
- Это и было по настоящему. И продолжает им быть до сих пор. - наконец не выдержав, Итачи решил сбросить маску в надежде, что только так он сможет увести брата с этой тернистой тропы. Другого выхода не было, - И как я уже сказал, я не настроен сейчас с тобой драться.
Клон под рукой Саске спокойно рассыпался на множество воронов, покружив по залу, они отлетели в сторону и вновь собрались в фигуру хозяина.
  - Твои глаза видят сквозь мою иллюзию. Ты без труда смог разоблачить ложь и требуешь сказать тебе правду, - голос звучал ровно и спокойно, - Но готов ли ты ее услышать и уверен ли ты, что она тебе понравится? Ведь тогда все те, кого ты любил могут предстать перед тобой в другом свете, но они уже мертвы...
  Итачи на момент замолчал, но после не дожидаясь ответа продолжил.
- Люди в Конохе всегда боялись Учих. В тот год, когда ты родился, на деревню напал девятихвостый лис. Наш Клан объявили виновным в его нападении, потому что исключительно сила наших глаз была способно контролировать демона. И тогда Фугаку, наш отец и глава клана, повел за собой весь клан, планируя устроить государственный переворот в Конохе.
Итачи резко замолчал. Воспоминания тех дней больно кололи по сердцу.
- Помнишь, я всегда говорил тебе, что в тот день, когда ты переступаешь порог академии шиноби ты должен понимать, что твоя жизнь больше тебе не принадлежит. Ты обязан пожертвовать всем, ради блага родной деревни.
Итачи выдержал еще одну паузу, дольше, чем все остальные. И под конец решился сказать главные слова.
- Уничтожить клан Учиха и предотвратить государственный переворот. Так звучало задание, полученное мною на кануне той роковой ночи.

+3

18

Захлебываясь собственным гневом, чувствуя, словно вся его ненависть вмиг материализовалась и управляет им, давит, шепчет на ухо, что все разговоры бессмысленны и важна лишь месть, Саске из под нахмуренных бровей наблюдал, как Итачи медленно распадается на несметное число каркающих воронов. Он больше не был настроен на разговор — его полностью захватила жажда убить. Сейчас… Не потом и где-то еще, а здесь и сейчас. А после убить и другого, что повинен в гибели клана не меньше. А что будет после вовсе неважно…

И желание утопить этот безжизненный дом в родственной крови сохранилось бы, намертво захватило бы тело в свой плен, если бы не слова, которые его брат произнес прежде чем обернуться стаей птиц. И те слова только сейчас больно ударили по ушам, спустя секунды, просочившись через пелену ярости.

«Это и было по-настоящему. И продолжает им быть до сих пор...» — голос Итачи раз за разом проносился в голове под звуки взмаха крыльев и карканье, отражаясь на лице брюнета замешательством, непониманием заложенного смысла в этих словах. Алые глаза медленно округлились от услышанного, а зрачки сузились в две крошечные, почти невидимые точки.

— О чем… он говорит…? — тихо произнес брюнет, опустив голову. Его глаза беспорядочно бегали по полу, дыхание стало неровным и прерывистым. Медленно он повторил вопрос еще раз, не Итачи, а скорее самому себе.

Голубоватый луч из чакры молнии вмиг рассеялся вместе с последними искрами в воздухе, чириканье фантомных птиц утихло, позволив моросящему дождю снаружи вновь громко зазвучать. А рука, которая секунду назад была охвачена режущим слух чидори, свесилась вниз и сжалась в кулак до побелевших костяшек.

Ровный и спокойный голос Итачи снова ударил по ушам. Саске же, упершись глазами в пол, просто стоял недвижимый, жадно поглощая каждое слово, вслушиваясь в бархатный голос старшего брата. Теперь его слова звучали куда убедительней, как ни странно. В сказанном им больше будто бы не чувствовалась горечь, ощущалась убедительная искренность, но мстителю так хотелось, чтобы это все было неправдой. Было множество причин, чтобы не верить очередной правде Итачи, однако если та правда про смерть всего клана ради силы и ненависть к нему звучала неубедительно, потому что казалось, что тогда кланоубийца выдавливал из себя каждое слово, то эта не порождала сомнений в своей достоверности. По крайней мере на первый взгляд.

И все равно, что-то внутри говорило Саске — «это неправда, не верь своим ушам, отбрось все сомнения и убей». Но как он мог отбросить тот факт, что возможно эта версия прошлого была той самой правдой, которую Итачи всеми силами пытался утаить, а теперь по какой-то причине решился убрать скрывающее ее полотно, пропитанное ложью. Да, он не мог забыть ту ночь и все те жестокие слова старшего брата, что каленым железом выжглись в памяти, но было бы глупо проигнорировать слова Итачи и не выслушать причину, из-за которой клан Учиха в одну кровавую ночь перестал существовать. Кроме того, он до сих пор не мог понять, почему Итачи отвечает на его вопросы. Если он не собирается драться, то должен был просто уйти, но он рассказывает, он отвечает, он наделяет Саске знаниями, которые он больше нигде не сможет получить. Разве что у этого призрачного Мадары. А эти знания уже явно не были нацелены на то, чтобы младший брат продолжал ненавидеть старшего. Эти знания с легкостью могли стать причиной ненависти в сторону Конохи и собственного клана. И та фраза Итачи… Чтобы понять причину, по которой старший брат так себя ведет, и объяснить ее самому себе, нужно выслушать его до конца. Ему нужно любое подтверждение или опровержение его сомнениям, потому что дальше так продолжаться не могло. Был необходим перевес в какую-то сторону.

Итачи замолчал. Ловко прокрутив чокуто в руке, взмахом проведя лезвием по воздуху несколько раз, Саске вернул его в ножны и сощурился, чуть мотнув головой, чтобы убрать из разума лишние голоса, мысли и утихомирить гнев. Подняв глаза, он повернулся к брату. От замешательства на его лице не осталось и следа. Этих минут, которые Итачи разбавил своим голосом, было достаточно, чтобы мститель успокоился. Конечно, его слова были сродни топливу, что легко могло раздуть пламя в горниле ярости еще сильнее, но брюнет с большим усилием смог этого не допустить. Чтобы разобраться во всем этом нужен ясный ум и Саске это понимал. Поэтому на лице младшего брата Итачи теперь мог видеть только маску безразличия и холодной отстраненности, которую носил сам. 

— Ты прав, мои глаза не те, что раньше. — пристально смотря в шаринган брата своим, брюнет сделал два шага в его сторону, убрав руку с рукояти меча, — Как я и сказал, уже неважно, какую иллюзию ты создашь своими глазами. Теперь я могу видеть сквозь них. Я смогу увидеть реальность… Я вижу тебя насквозь, Итачи.

Он опустил взгляд на мгновение. Еще сильнее его охватывало очень странное ощущение. Сейчас его весы сомнений в равновесии. Необходим последний камень, даже самый легкий. И все решится.

— И неважно, какой окажется правда. Я хочу знать все о той ночи и что было до нее. — в голове Саске крутилось столько вопросов, — он не знал, с какого начать. — Я помню твои слова о долге перед деревней. Что благо деревни для шиноби важнее собственной жизни.

Его голос едва дрогнул от сочащегося гнева.

— Ты сказал, что тебе приказали уничтожить наш клан. И ты сделал это ради блага Конохи. В ту ночь вы с Мадарой вырезали весь квартал. Даже детей, которые ничего не могли знать о перевороте… Почему ты убил наших отцу и мать, но оставил меня в живых? Если это не ради моих глаз, то ради чего? Почему после ты покинул деревню и оставил меня жить в кошмаре, созданным собственными руками? — с каждой фразой интонация повышалась, кулаки сжимались еще сильнее, почти что до тихого хруста. Маска хладнокровия на лице мстителя дала маленькую трещину, и его брови съехались у переносицы, а в еще секунду назад безразличных глазах показалась волна гнева. — Если все так, как ты сказал, я хочу знать, кто отдал приказ и что на самом деле случилось с Шисуи. Кто ответственен за нападение на Коноху шестнадцать лет назад? Одних слов недостаточно, чтобы я поверил в этот бред. Покажи мне все, Итачи!

Отредактировано Учиха Саске (16.10.21 17:41)

+3

19

Когда рвешь в клочья хитросплетенную паутину из лжи, самое сложное - это сказать первые слова правды. После чего лживая цепочка сама рушится, а сплетенные из нее нити рассыпаются на части и падают, обнажая истину. Да, эта истина содержит себе кучу проблем, связанных с взаимопониманием, но скрывая их не решить. Жаль, что Итачи понял это слишком поздно, тогда, когда брат уже успел ступить на темную дорожку.
  - Что-ж, если ты действительно хочешь знать правду... - голос слегка дрогнул, ведь решение выложить все карты на стол Итачи далось с трудом и он все еще сомневался в его правильности, - Я расскажу тебе все, что случилось той ночью. И все, что происходило между Конохой и нашим кланом до нее.
С той самой поры Итачи старался как можно реже прокручивать в голове события тех времен, однако сейчас он настроился на то, что бы воспроизвести все в самых мелчайших деталях. По крайней мере, это будет первый шаг, а проблемы, которые возможно он этим вызовет придется решать уже по факту.
- Так уж получилось, что наш клан всегда стоял в стороне. Люди боялись нас и избегали, а после того, как на Коноху напал девятихвостый и вовсе заговорили об исходящей от опасности. Никто не знает, кто ответственнен за нападение, но людям было проще просто обвинить нас. Отца это выводило из себя. Он планировал вернуть Учихам доброе имя, устроив государственный переворот, при этом сам не понимая, как сильно ошибался.
Да, Учиха сильно рисковал. Ведь после этих слов вся скопленная с годами ненависть Саске могла обрушится на родную деревню.
  - Шисуи... - каменная маска на лице дрогнула, правда ненадолго. Спустя пару секунд брюнет смог взять контроль над своими эмоциями и продолжил, - Он был не просто моим лучшим другом. Скромный, тихий, но при этом чрезвычайно талантливый парень, до последнего верный клану. Таким его знали наши родители. Но при всей любви к клану, он всей душой болел за родную деревню, видел, что пропитанные ненавистью планы Фугаку не приведут ни к чему хорошему, и хотел любой ценой, но при этом бескровно решить конфликт между деревней и кланом. Таким его знал я.
  Использование мангекью и так выбило его из сил, но тем не менее, Итачи смог применить обычное гендзюцу и создать небольшую иллюзию того, что происходило, перенеся их в кабинет третьего хокаге. Там Шисуи на коленях докладывал Хирузену о планирование госпереворота.
- Именно Шисуи был двойным агентом, докладывая руководству деревни о всех планах нашего отца. Все вокруг говорили об уничтожении клана, но Хирузен был категорически против. Он до последнего верил в то, что конфликт можно решить без крови. И Шисуи знал, как это сделать.
Картинка сменилась. Ночь, где то на задворках Конохи Шисуи разговаривает с еще молодым Итачи.
- Его глаза обладали особой техникой - Котоамицуками. Она способна накладывать мощное, не ощутимое гендзюцу, позволяющее контролировать разум цели. Поскольку отец в своем решении был не преклонен, мы разработали план захвата его в эту технику и сс ее помощью навязать ему мысль о том, что война с Конохой - ошибка, от совершения которой еще не поздно отказаться.
Картинка вновь сменилась, заставив Итачи невольно содрогнутся от необходимости вновь оказаться на том самом обрыве и пережить этот момент заново. В его сторону направляется лучший друг, протягивая в окровавленной руке свой левый глаз.
  - Данзо считал, что контроль над одним Фугаку недостаточным для того, что бы обеспечить безопасность деревни. Он боялся что Шисуи воспользуется своей силой и обратит ее против Конохи, потому напал на него в неожиданный момент, забрав правый глаз. Левый Шисуи доверил мне, после чего совершил самоубийство, осознавая, что его будут искать.
В то время молодой Итачи с иллюзии уже бросился вслед за падающим в пропасть другом, упав на колени на краю обрыва, а его залитые слезами глаза неожиданно сверкнули шаринганом, томое которого впервые скрутились в некое подобие сюрикена.
- К сожалению, эта была единственная возможность спасти клан. Какими бы сильными мы не были, мы не смогли бы противостоять военной мощи Конохи. Восстание отца было жестко подавлено, клан оказался уничтоженным, погибло куда больше людей. Я поклялся Шисуи не допустить этого, а выход был только один... - Итачи прикрыл уставшие глаза, а созданная им иллюзия развеялась,
- Пусть, я взял на себя роль подонка, безжалостно уничтожившего свой клан в целях познать свою силу, зато Учихи сохранили остатки чести перед деревней.
Ответ на самый главный и так волнующий брата вопрос он намеренно оставил на последок, стремясь как можно дальше оттянуть ответ на него. Но время пришло, и если же он решил признаваться, то так тому и быть.
- Почему я отпустил тебя в ту ночь? Саске... Я... - ледяная маска на его лице разбивается в дребезги, - Я с большим трудом смог поднять руку на отца и мать, но я просто не смог лишить жизни любимого брата.

+3

20

Невозмутимо наблюдая за Итачи и слушая ту самую правду, которую требовал, Саске словно возвращался в те времена, когда был беспомощным ребенком и во всем зависел от старшего брата. Он гнался за ним, пытался догнать в навыках и способностях. И хотя он завидовал ему, но также до безумия уважал и любил. Именно по этой причине в то время Саске хотел проводить с ним больше времени, и переполнялся обидой, когда Итачи щелкал его по лбу и уходил. Последний раз щелчок выдался слишком оглушающим и болезненным. Брюнет не мог отойти от него вот уже несколько лет. И после того щелчка все стало противоположно: он по-прежнему пытался достичь уровня Итачи, но вместо уважения и любви испытывал к нему жгучую ненависть; вместо обиды из-за легкого щелчка по лбу в его душе поселилось чувство мести, подпитывающееся кровавыми воспоминаниями; а желание проводить с ним больше времени обернулось черной жаждой убить. Что тогда, что сейчас, одно оставалось неизменным — Саске по-прежнему был зависим от Итачи. По крайней мере на данный момент, когда он наконец созрел для того, чтобы все рассказать. И именно вся эта ситуация пробуждала в черноволосой голове воспоминания из детства. В ту пору он тоже требовал от брата ответы… Только вопросы тогда были банальными, а ответы на них вызывали неописуемое восхищение знаниями старшего брата, теперь же — вопросы были куда сложнее, а ответы на них били в самое сердце, переполняя его горечью и гневом.

И та горечь становилась все сильнее, а океан ненависти внутри стремительно чернел пуще прежнего с каждым прозвучавшем словом. Пусть Саске хладнокровно и наблюдал за Итачи, не перебивал рассказ очередным волнующим вопросом, внимательно следя за интонацией в попытках поймать его на лжи, но чувствовал, как те самые темные воды медленно обволакивают его, тянут вниз, и меняют свое течение.

Итачи сказал, что клан Учиха всегда боялись, сторонились, но он не помнил ничего такого. До той трагической ночи он точно не был тем, к кому бы относились иначе только потому, что он Учиха. Единственный, кого и в самом деле боялись, и даже презирали, был Наруто. И их жизни кардинально отличались до того момента, когда Саске остался один. Но внутри брюнета поселилось странное ощущение, ему хотелось верить этим словам. Хотя бы потому, что именно это и могло привести к подобному приказу, потому что, как он отметил ранее, все произошедшее было похоже на зачистку. Которую он, будучи ребенком, смог каким-то образом пережить… Это один из самых волнующих вопросов, на который ответ получен еще не был, но Итачи еще не закончил, потому оставалось лишь слушать.

Осмотрев вокруг комнату, что вновь медленно начала затягиваться белизной, а затем наполняться красками прошедших дней, Саске медленно направился к Шисуи, склонившемуся перед Третьим. Остановившись сбоку от Учихи с непослушными волосами, он с пристальным вниманием уставился на него, слегка повернув голову. Брюнет мало что помнил о Шисуи. Лишь то, что они были с Итачи очень близкими друзьями. И то, что в прошлом Итачи обвинили в его пропаже.

Спустя минуты окружение вновь на мгновение расплылось и он уже стоял на окраине деревни, наблюдая за разговором двух друзей. А после он увидел и самого себя, бегущего к ним и зовущего старшего брата с радостной улыбкой на лице.

«Котоамацуками...» — мысленно повторил он, наблюдая как Шисуи что-то говорит ему из прошлого с усмешкой на устах, присев на одно колено и дружелюбно положив ладонь на детское плечо. Саске не помнил, что Шисуи точно сказал ему тогда, но он точно помнил, что это было, пусть и расплывчато. Все, что сейчас показывал Итачи, были его собственные воспоминания, а не подстроенный обман...

Затем все вокруг снова изменилось, перенеся брюнета к затянутому ночной мглой обрыву. Картинка соответствовала тому, что говорил Итачи — Шисуи что-то держал в вытянутом кулаке, капая алой кровью на траву, а его опустевшие глазницы были затянуты испачканными в запекшейся крови веками. Мститель наблюдал за всем этим с легкой печалью в глазах, что просочилась наружу через, казалось бы, неприступную стену, которой он окружил огромный узел из разных эмоций и чувств глубоко внутри себя. И секундой позже печаль переросла в какую-то черную тоску, когда Шисуи камнем вниз рухнул с обрыва, оставив Итачи на коленях в полном отчаянии и в слезах. Наблюдать за этим было... Больно?  Младший брат словно ощущал все те страдания, которые были на тот момент в сердце иллюзорного старшего. А в голосе настоящего Итачи слышалась дрожь… Его голос временами и прежде подрагивал, но теперь это было более заметно. Сомнения отпали окончательно — Итачи не мог убить Шисуи ради мангьеке шарингана.

Саске медленно прикрыл глаза, слыша собственное сердцебиение. Стоя спиной к Итачи, он размышлял, думал над полученной правдой и не знал, что с ней делать. Казалось, будто вся та ненависть к одному человеку, что все эти годы камнем давила сердце, разошлась, рывком пустила корни глубже и была уже обращена к нескольким людям: к отцу, Третьему, Шисуи, Данзо и самому Итачи… Саске таил злобу на отца за то, что тот замыслил переворот и своими действиями уничтожил будущее клана и будущее собственных сыновей. Злился на Третьего, что он, будучи Хокаге, не смог ничего сделать и предотвратить зачистку. Шисуи… Если бы он не докладывал о планах клана, возможно все было бы иначе...  Пусть клан Учиха потерял бы свою честь, но он не стал бы мертвым кланом, а Итачи не пришлось бы становиться преступником. А Данзо из всей пятерки ненависти заслуживал в свою сторону больше других. Итачи проигнорировал единственный вопрос и не ответил, кто именно тогда отдал приказ, но судя по своим действиям, этот Данзо больше всех желал уничтожения клана.

Учиха поскрипывал зубами от ярости и боли. В какой-то момент он даже оскалился, нахмурив брови, но очередной порцией правды Итачи выбил из него все мысли и гнев, словно сильнейшим ударом. И глаза Саске резко распахнулись в немом изумлении. Главный ответ прозвучал и с ним брюнет тоже не знал как поступить…

— Не смог лишить жизни... любимого брата…? — тихо произнес он с неприкрытой дрожью в голосе, — Любимого... брата? —  медленно повторив эти слова, брюнет замолчал и снова зажмурил глаза.

«Я твой брат, Саске. И я всегда буду рядом, даже когда стану препятствием, которое тебе нужно будет преодолеть.» — слова из прошлой жизни, которой, казалось бы, на самом деле никогда и не было прозвучали в голове и с его щеки сорвалась одинокая слеза. Все это время был ли Итачи тем самым препятствием или лишь притворялся им? А если притворялся, то ради чего?

— Да что ты несешь, Итачи?! — яростно прошипел он, чувствуя как все тело немного потряхивает. И он не понимал от чего — то ли от злости, то ли от прострелившей его сердце правды. — Хочешь сказать, все это время я был твоим любимым братом?

Наконец распахнув веки и обернувшись лицом к брату, Саске сжал кулаки и злобно оскалился. Верхняя часть его лица была темной из-за свисающих со лба черных локонов, как будто почерневшей, а огромные алые глаза полнились гневом.

— Если это не очередная ложь, по какой причине все эти годы ты вел меня во тьму? Почему оставил жить во лжи?! Если это не ради вечного мангьеке, то ради чего…? Почему, Итачи… Почему ты заставил меня жить в ненависти и искать силу, чтобы отомстить? Отвечай!

Стена, сдерживающая чувства и эмоции, обернулась пылью. И все, что она сдерживала, окатило мстителя лавиной.

— Все эти годы я думал, что ты тот, кого я обязан убить. Я думал, что ты тот, кого я обязан ненавидеть больше всего, Итачи! Я ненавижу тебя, не переношу… Ты предпочел деревню собственному клану, родителям и друзьям… Кто дал тебе право решать судьбу целого клана?! — Саске резко опустил глаза и замолчал. Он понимал, что истребление заговорщиков было единственным способом сохранить мир в деревне, предотвратить жертвы и сохранить честь клана Учиха, но он не хотел в это верить. Ему хотелось верить, что был и другой способ, которым пренебрегли. Гнев и ненависть, как и прежде, продолжали жить в нем, но направлены они были теперь не только на Итачи, но и не на деревню… Не деревня приказала его брату испачкать свои руки в крови, а те, кто прятались в ее тени и все решали за других.

— Ответь на мой вопрос, Итачи... Чего ты добивался, заставляя меня своей ложью мстить тебе? С той самой ночи я жил с непереносимой болью внутри… — уткнувшись глазами в пол, Саске схватился за рубашку на груди и скомкал ее в кулаке,  — Эта боль не утихает ни на секунду даже сейчас.... Я хочу убить тебя всем сердцем, но больше всего я хочу увидеть смерть тех, кто твоими руками отнял у меня все. Ты не ответил и на другой вопрос, Итачи… Я повторю еще раз: кто приказал тебе уничтожить наш клан?

+3

21

Казалось бы, все карты лежали на столе рубашкой вниз. Все, что скрывалось оказалось озвучено и вопросов больше быть не должно, но не тут то было. Правда, озвученная под давлением морали и совести оказалась слишком сухой и непонятной, что бы расставить все точки над "i" раз и навсегда. Но она была озвучена и на душе стало легче. А потому, Учиха старший хоть и с прежней осторожностью но все же был готов к тому, что бы окончательно пролить свет на все, что случилось и тянуло его на дно эти долгие годы.
- Я отвечу на этот вопрос чуть позже, - голос Учихи прозвучал практически сразу после просьбы младшего брата рассказать о том, почему он заставлял его мстить себе. Итачи просто не хотел нарушать последовательность своего рассказа, опасаясь вновь запутать с таким трудом давшуюся ему истину. - И я понимаю, ты сейчас жаждишь мести не только мне и хочешь выяснить, кто еще виноват, но прости, это невозможно. Я расскажу все, как было с самого начала и постараюсь тебе это доказать.
За годы, проведенные вне деревни Итачи долго размышлял о том, что же в итоге случилось с его семьей. Он был двойным агентом, знал точки зрения всех участников этого конфликта, пропускал их через призму собственного мнения и утешал себя мыслью о том, что то, что он сделал - было единственно верным решением.
- В тот день, когда девятихвостый напал на деревню, клан Учиха не принимал участия в борьбе с ним. Отец и остальные, как члены военной полиции Конохи выполняли в первую очередь свои прямые обязанности и обеспечивали эвакуацию мирного населения деревни. Спасти людей для них было куда важнее, чем одержать победу над демоном.
Жаль, Итачи осознал это слишком поздно. В то время он с маленьким братом на руках так же пытался сделать все возможное, что бы увести в укрытие хотя бы тех, кто просто оказался рядом с ним.
- Способность шарингана контролировать хвостатых. Неучастие в борьбе с лисом. Да даже сам факт того, что Клан Учиха, находясь на окраине деревни пострадал меньше всего вызывали у жителей и руководства Конохи убежденность в том, что именно кто-то из нас ответственен за нападение.
  Разумеется, Итачи даже понятия не имел о том, насколько правы были жители Конохи. Но один предатель - разве повод бояться целого клана?
- Не было информации. Никто не мог знать, да и до сих пор не знает о том, кто на самом деле был стоял за этой трагедией. Конохе, в тот день лившейся четвертого хоккаге было совершенно не до расследования. Оно прошло позднее и кто знает, может быть, если бы люди изначально не умалчивали конфликт, не делали вид, что все в порядке, а вышли бы на диалог с Фугаку и руководством клана, открыто выразили бы свои опасения и в ходе продуктивного разговора решили, что делать дальше, конфликт был бы исчерпан.
Итачи задумался над тем, правильно ли вешать весь груз вины только на жителей деревни? Как говорится, дыма без огня не бывает.
- Возможно и нашему клану стоило бы проявить чуть больше участия в судьбе деревни в целом и оказать хотя бы посильную помощь в расследовании нападения. Быть может своим участием, нам бы удалось снять с себя львиную долю обвинений и тем самым так же исчерпать конфликт.
Да, это была та самая ниточка, которая позволила бы еще обратить ситуацию в спять. Но увы, она оборвалась.
- Этого всего не произошло. Руководство Конохи продолжало делать вид, что все хорошо, а отношения между кланом и деревней медленно доходили до точки невозврата. Тут и родилась идея о государственном перевороте.
Возвращаться и второй раз рассказывать про сам переворот и его последствия Итачи не стал, попытавшись выделить из событий основных героев, так или иначе повлиявших на ход событий.
- Третий Хоккаге. Хирузен. Пытался решить конфликт без крови, найти компромисс, искать положительные стороны даже в казалось бы совершенно безнадежных моментах.
  В чем то господин третий был прав, но его стремление закончить все миром, боязнь применить более жесткие меры и попытки договорится со всеми сразу привели лишь к тому, что он окончательно потерял контроль над ситуации.
  - Шисуи, который не разделял идею переворота и так же как и третий старался решить вопрос миром. Именно сойдясь во взглядах с хокаге, они создали план использования Котоамицуками, но...
Они верили, что Фугаку сможет остановить Учих. И возможно, план бы и сработал, приведи он его в исполнение чуть раньше. Но тем не менее, на тот момент все уже было решено.
- Данзо. Глава корня, советник третьего. Он был настроен радикально, опасаясь, что план Шисуи провалится. В твоих глазах он может казаться самым гнусным негодяем. В моих тоже. Но как бы мне не хотелось в это верить, он оказался прав.
Может быть последние слова Итачи произнес с ноткой горечи. Увы, точка невозврата оказалась пройдена давным давно и вопрос стоял не о сохранении клана... А о жизни всей деревни.
- Жажда переворота среди членов клана была настолько крепка, что им было все равно за кем идти. У отца не оставалось другого выбора, кроме как возглавить его. Отказ это делать повлек бы за собой переворот внутри клана, а уже после восстание было неминуемо.
Итачи напряг уставшие глаза. Чакры оставалось не так много, все эти показы неплохо так его измотали, но не показать того, что было он не мог. Потому из холодного, продуваемого всеми ветрами серого помещения они перенеслись в родительскую спальню, где родители сидят на коленях, повернутые спиной к обнажившему лезвие катаны Итачи.
  - Я думал, убить отца будет тяжелее всего. Он так же как и я владел мангекью, я готовился к тяжелой битве... И если бы я только знал, насколько тяжелым окажется его отказ сражаться. Он сдался без боя, признав мое решение верным.
  А тем временем иллюзорный Итачи уже поклялся отцу позаботиться о младшем брате. Иллюзия рассеялась.
- Ты хочешь знать, кто отдал приказ? Отвечаю на твой вопрос. Никто. Клан Учиха уже был обречен, вопрос стоял лишь в том, сколько людей должно пострадать. Коноха могла сгинуть в пучине гражданской войны. Ни Хирузен, ни Шисуи, ни отец, ни даже Данзо не желали этого. Из всех возможных вариантов развития событий был выбран тот, который сохранил наибольшее количество жизний. А еще доброе имя нашего клана, ведь из агрессоров Учихи стали великомученниками.
  Итачи пекрасно понимал, какой ураган мести может бушевать внутри Саске, потому дабы хоть немного заглушить его, старался донести до брата мысль о том, что мстить то на самом деле некому. Кроме него самого, ведь по сути, именно его руки оказались в крови после всей этой истории.
  - Не пытайся кого-то винить в том, что случилось. Если смотреть на ситуацию глобально, то тут виноват целый перечень факторов и обстоятельств, которые к сожалению и привели к тому, что произошло. Тут нет того, кто бы бы в полной мере прав или виноват, ведь это мир шиноби. Тут все сражаются исключительно за свою правду, а понятий добра и зла не существует в принципе.
Конечно, остался один волнующий брата вопрос. Игнорировать который Итачи вряд ли долго сможет, да и... порою нужно уметь признавать свои ошибки.
- Саске, вызывая у тебя эту жажду мести я надеялся, что тебе не дадут погрязнуть в ней с головой. Я надеялся на то, что она подстегнет тебя овладеть силой. Своей силой. В итоге рано или поздно ее хватит для того, что бы убить меня. Обезвредив опасного преступника, ты вернешь Учихам доброе имя, станешь тем, кого уважают и с кем считаются в родной деревне.
Наблюдая за Саске со стороны, Итачи видел, как к нему относится сын четвертого и девчонка с розовыми волосами, имя которой местами вылетало из памяти. - Уничтожив клан и взяв на себя роль опасного преступника, я не мог оставаться в деревне, что бы заботится о тебе. Я наблюдал со стороны, и видел твою команду. Наруто и Сакура всем сердцем дорожили тобой и я верил в то, что они будут рядом и направят тебя на правильную дорогу в том случае, если ты вдруг заблудишься во тьме. Но я даже не подозревал о том, что ты можешь от них отказаться и связаться с Орочимару... И добром этот союз со змеей не кончится.
  Учиха помнил о том, как заставил санина отказаться от идеи завладеть своим телом. Но прекрасно понимал, что от своих желаний овладеть шаринганом он не откажется.
- Кровь клана по прежнему на моих руках. Если в тебе горит жажда мести, можешь не останавливаться, но помни о том, что догнать меня по силе можешь только ты сам. И никто тебе в этом не поможет.

Отредактировано Учиха Итачи (25.10.21 16:59)

+3

22

Говорят, что правда похожа на лезвие, заточенное до невообразимой остроты. И оно имеет особенность наносить глубокие раны даже если просто взглянуть на него. Саске в полной мере прочувствовал, насколько остро это фантомное лезвие и какие болезненные порезы оно оставляет. Оно влечет за собой кровоточащие рубцы, которые приносят нестерпимые страдания, похожие на отчаянные беззвучные крики, которые никому не суждено услышать.

И принимая столь желанные ответы, брюнет чувствовал, как каждое слово с хирургической точностью надрезает не только его и без того настрадавшуюся душу, но и мысли, вкладывая новые образы, что мечутся в голове, пытаясь собраться в единую, невиданную ранее картину, но лишь разрушают устоявшееся за столько лет представление о клане и старшем брате. Он вновь ощущал себя беззащитным ребенком, без зазрения совести брошенным на середину бездонного озера, которого обрекли лишь плескаться в ледяной смоле в недоумении, и непонимании, в какую сторону теперь плыть и зачем. В этом оставленном всеми полуразрушенном доме звучала правда, для принятия которой нужна сила, коей Учиха не обладал. А осознание, что дальше придется с этими знаниями жить, все только омрачало…

Из горнила ненависти по-прежнему полыхал гнев, но теперь мститель не знал, куда его направить. Кого придать ему… Из всех сторон, так или иначе сыгравших роль в гибели клана Учиха, в живых осталось только две — Итачи и Данзо. И если второй был для Саске абсолютным злом, которое не имело право оставаться в живых после содеянного, то с первым все было гораздо сложнее… Конечно, был еще Мадара, но тот лишь сыграл роль оружия, которое Данзо, вероятно сам того не ведая, использовал через Итачи. Кроме того, теперь уже и не совсем было ясно, существует ли он наяву или только в прозвучавшей ранее лжи… Как бы то ни было, это пока не столь важно. Важнее было понять, кого теперь брюнет видит в старшем брате: все того же монстра, кланоубийцу, который своими деяниями превратил его жизнь в бесконечный кошмар, или такого же мученика, который кровью сородичей выложил дорогу к миру внутри Конохи и пожертвовал своим будущим.

В рассказе Итачи клан Учиха несомненно выглядел виноватой стороной, играя роль серьезной угрозы для множества жизней. Но не бывает дыма без огня, как не бывает крови без раны… Именно деревня, ее верхушка в лице Третьего, Данзо и остальных старейшин, по мнению Саске, из-за своих глупых предубеждений привела ситуацию к тому, что случилось в ту ночь и что могло произойти после нее, если бы не Итачи. Эта мысль заставляла отчаяние впиваться в разум, переполняя его безудержным гневом. Вызывала приступ ярости и бешенства такой силы, что Учиха был готов прямо сейчас отправиться в Коноху, чтобы голыми руками убить Данзо, старейшин и всех кто встанет на пути. Утопить в крови не только их, но и всех кто так или иначе связан с ними родственными узами… Стереть из этой реальности их кланы в отместку.

Мысли и желание пролить кровь стерли с лица прежнюю иллюзорную невозмутимость, с какой Саске все это время смотрел старшему брату в глаза, и вытолкнули наружу яркий гнев. Он продолжал смотреть в алые, хмуро сведя брови к переносице и разомкнув губы в оскале, приготовившись возразить каждому прозвучавшему слову, что было не в пользу клана. Однако в ту же секунду узор шарингана Итачи изменился и реальность вновь отступила, позволив иллюзии взять верх. Только лишь издав тихий удивленный звук, брюнет осмотрелся вокруг и взгляд его стал значительно мягче, с застывшей печалью от осознания того, что теперь его окружает спальня родителей.

Он медленно обернулся и неуверенно сделал шаг в сторону отца, матери и старшего брата, смотря на них через полуопущенные веки. Все эти годы эта картина непрерывно преследовала его в воспоминаниях и кошмарах, прокручивалась в голове бесчисленное количество раз. И всегда он внимательно смотрел на этот лоскут прошлой жизни, подпитывая себя желанной ненавистью. Но сейчас ему хотелось отвести глаза. После слов Итачи этот пережитый фрагмент приобрел новый смысл… Смотря на родителей уже потемневшими от скорби глазами, Саске обошел их и остановился в стороне. Лица отца и матери не выражали совершенно ничего — ни страха, ни сожаления... Они были готовы к своей участи. А лицо Итачи брюнет разглядеть на смог из-за обволакивающего его беспроглядного мрака. Осмотрев брата все с той же горечью в глазах, он только смог заметить, что тому под ноги одна за другой срываются горькие слезы. Звучит обещание и он жмурит глаза, повернув голову в противоположную сторону, ожидая, что сейчас прольется кровь. Но вместо этого вновь зашумел ветер — иллюзия утратила свою силу...

Он так и остался стоять на месте, чуть приспустив голову вниз, поглощая каждое слово толкования Итачи.

«Данзо...» — кулаки под нависающими белоснежными рукавами рубашки сжались до боли, вонзая ногти в ладони. Итачи до сих пор так и не дал прямой ответ, от кого он услышал тот роковой приказ. Но мститель в нем уже и не нуждался, подметив, что его брат весь рассказ пытается приуменьшить роль Данзо в гибели их клана, а значит все было совсем наоборот. Было заметно, что он совсем не хотел, чтобы Саске направил свою месть в сторону Конохи. Когда речь заходила о клане и деревне, он чувствовал попытки Итачи уравновесить вину между обеими сторонами конфликта.

Вновь гнев красной пеленой принялся застилать глаза, но когда Итачи перешел к самой важной части толкования, эта пелена внезапно рассеялась. Брюнет поднял взгляд и озадаченно уставился в пустоту перед собой, но оборачиваться на голос не стал.

Горечь еще сильнее стянула его душу. Все, что Итачи когда-то любил и во что верил, было уничтожено. Он любил и чтил свою семью, любил друзей… любил жизнь. В отличие от своего младшего брата, он умел видеть красоту этого мира. Саске видел это в своих детских воспоминаниях и, как оказалось, все это было… Но все это было уничтожено, все это стало мертво. И Итачи был готов уподобиться этому, отдав жизнь уже не во благо деревни, но во благо собственного младшего брата. Как он и сказал ранее, он думал, что Итачи тот, кого он обязан был ненавидеть и в конечном счете убить, но реальность такова, что он был тем, кого брюнет просто должен был любить. Бессердечный убийца и вечный враг оказался любящим старшим братом, который все это время дорожил им и все грехи клана пытался перетянуть на себя. Этот порез был самым глубоким и самым болезненным…

Даже когда Итачи замолчал, Саске не спешил что-то говорить или хотя бы обернуться к нему лицом. Сомкнув веки, он смотрел в прошлое. Уважение, любовь и почитание, которое он в те времена испытывал к старшему брату, вновь просыпалось где-то глубоко внутри. Маленьким, но в то же время ярким огоньком оно горело среди черноты. Подобно ястребу среди черных змей оно вело бой за право воссуществовать, отказываясь быть уничтоженным ненавистью.

Молчание затянулось на несколько долгих и тяжелых минут. В какой-то момент Учиха чуть скользнул ногой в сторону, намереваясь развернуться, но снова замер. Его ладонь легла на рукоять Кусанаги и лезвие медленно, с тихим скрежетом выползло из ножен. Он наконец обернулся и, глядя Итачи в глаза, с размаху вонзил чокуто в деревянный пол, а затем неспешно сделал пару шагов вперед, оставив его за спиной. Три томоэ тем временем прокрутились в алых и исчезли в черном цвете апатичных глаз. Этими действиями он хотел донести до Итачи, что драться с ним более не намерен, а шаринган более ни к чему, потому что он верит его словам и полностью доверяет.

— Ты сказал, что мангекье шаринган заставляет слепнуть. Показывая свои воспоминания, ты слишком долго использовал его, растрачивая чакру. Сейчас ты, должно быть, достаточно ослаб. Но я не стану убивать тебя, Итачи. Все эти годы я делал как ты и хотел. Я ненавидел тебя, я погрузился во тьму ради одной лишь цели. Одно время я думал, что смогу найти свое место в Конохе, но это было глупыми грезами. Ни Наруто, ни Сакура никогда не смогут понять моих чувств. У них нет права направлять меня. Только благодаря Орочимару я понял, кем я являюсь и что должен делать… Но это не было союзом, я использовал его, чтобы догнать тебя. А теперь все это уже неважно. — в его глазах жило спокойствие. Он говорит свойственным для себя грубым тоном, но глаза его совершенно спокойны, не мертвы, не равнодушны, а именно спокойны и безмятежны. — В ту ночь, когда ты оставил меня лежать на земле, я видел твои слезы. Я думал, что мне показалось, что эту часть я выдумал, будучи ребенком. Но все это и правда было… Теперь я вижу, Итачи… Все, что ты рассказал мне, ничего не меняет — кровь отца, матери и всего клана на твоих руках. И ты останешься жить с этим до конца своих дней. Ты не заслуживаешь моей мести. Что до Конохи… Что ты будешь делать, если я решу уничтожить деревню? Как ты намерен поступить, если я захочу убить Данзо, старейшин и всех кто с ними связан? Останешься ли ты в стороне и будешь наблюдать как Коноха по моей прихоти тонет в крови или вмешаешься и убьешь меня? — он медленно развел руки в стороны, — Если я до сих пор твой любимый младший брат, сможешь ли ты убить меня ради деревни, Итачи?

Брюнет пристально смотрел в глаза Итачи. Он и правда хотел знать, что он выберет: деревню или собственного брата.

— Ты сказал… что никто не виноват в том, что произошло. Но нашего клана больше нет, а тебя заклеймили преступником. Те, кто предали тебя, заставив от всего отказаться, ничего не потеряли. А остальные живут без забот и знать не знают, кому обязаны своей жизнью.

Нахмуренные брови все же задрожали от просочившейся злобы, а тон стал значительно выше.

— Так что же я по твоему должен делать, Итачи? Вернуться в Коноху и продолжить играть в ниндзя? Рисковать жизнью ради деревни, во главе которой сидят люди, что не считаются ни с тобой, ни с нашим кланом?!

Саске в самом деле теперь не знал, что ему делать. Возвращаться к Орочимару не было никакого смысла, а цель всей его жизни оказалась ложью и испарилась, оставив его одного во тьме, без пути. Он всем сердцем желал смерти старейшинам Конохи, и Данзо в первую очередь, но и в то же время понимал, что в самом деле в случившемся не виноват никто. Брюнет просто отказывался это принимать, оставаясь под влиянием разных чувств и эмоций, что подталкивали мстить.

Отредактировано Учиха Саске (06.11.21 18:16)

+3

23

​Все подошло к концу. В глазах немного покалывало, голова шла кругом, а по телу ощущалась легкая слабость. Запаса чакры хватит лишь на стратегическое отступление в том случае, если после услышанного брат все же не станет отказываться от идеи мести. Миссия по поиску информатора уже провалена. Да и вообще, какое то время придется потратить на отдых и восстановление сил, потому придется отказаться и от других миссий. Но в этом не было ничего страшного.

Зато наконец то настал момент, когда сказано действительно все. Вся правда. Вся, до последнего слова. Итачи мог только догадываться о том, насколько больно Саске слушать и видеть его рассказ, в котором, на сей раз не было даже намека на ложь, ни единой попытки выкрутится и что-то скрыть. Все карты оказались на столе. И теперь оставалось лишь только ждать, какое решение примет младший брат. И уже исходя из этого, делать все возможное для спасения Конохи, потому что столь заботливо взращённый его же руками гнев вряд ли просто так растворится.

"И это было моей самой большой ошибкой".
Воспоминания о детстве казались очень теплыми и приятными. Да, Фугаку, который видел в старшем сыне достойную замену и надежду клана частенько отмечал его заслуги в присутствии Саске. Возможно даже с той целью, чтобы младший сын не отставал от старшего и Саске действительно старался. Даже не смотря на то, что Итачи практически никогда не было дома, он прекрасно видел, как Саске тренируется, вкладывает все силы для того, что бы стать на него похожим. А то и вовсе превзойти.
Итачи тогда был рад служить достойным примером для подражания, действительно веря в то, что цели младшего брата реальны. Он хотел этого, и может, не всегда показывал виду, но радовался за каждый маленький успех.

Кто мог подумать, что эти добрые воспоминания приведут обоих братьев в пропасть? Пропасть, заполненную гневом, ненавистью, болью, страхом, разочарованием и в конце концов жаждой крови. Ведь за день до бойни, он думал о том, что станет с Саске. Естественно, у него был козырь в рукаве, который давал сто процентную гарантию в том, что деревня будет о нем заботится. И никто даже слова не упомянет против него, как против потомка клана Учиха. Но в этот же момент в его голове родилась мысль о том, что бы из примера для подражания превратиться в цель. Дать брату смысл жить, смысл становится сильнее. Смысл убить... Ведь понести наказание брюнет хотел именно от его руки. Но жаль, что только сейчас он понял, как сильно он в этом ошибся.

Эта ненависть не приведет ни к чему хорошему, ее огонь надо гасить любой ценой. Но сделать этой сейчас, когда упущено столько времени будет довольно сложно. Но он обязан любой ценой исправить свою ошибку.
   
- Саске... - внимательно выслушав слова брата и озадачившись поставленным вопросом, Итачи ненадолго замолчал, погрузившись в мысли. Стоит ли вообще ему говорить то, что он хочет сказать? Ведь озвучив свой давным давно намеченный план, он добровольно от него откажется. Но сейчас, вместо того, что бы хвататься за старое и толкать Саске по уже намеченному пути, Итачи решил все же доверится брату и надеется на то, то он сознательно выберет правильное решение.

- В ту ночь, когда я принял решение превратится из любимого брата в цель для мести, я думал и об этом тоже. Ведь обрублены не все хвосты. Я предполагал, что после моей смерти ты все равно рано или поздно докопался бы до правды. Я даже не исключал мысли о том, что Мадара сам расскажет тебе ее, дабы перенести твой гнев на Коноху.
Он еще раз замолчал и еще раз обдумал возможность остановится и уйти от ответа. Но нет...

- Я рассказал, что Данзо украл левый глаз Шисуи. А правый он отдал мне перед смертью с просьбой любой ценой защитить Коноху. Способность этого глаза - техника Котоамицуками, которая внушает человеку определенные мысли, так же досталась мне. Победив меня и забрав себе мои глаза, ты бы попал под влияние этой техники, которая внушила бы тебе мысль о том, что никакой вины Конохи в произошедшем нет. Кто бы тебе что не говорил
В доказательство Итачи призвал ту самую ворону, вместо правого глаза которой красовался мангекью его лучшего друга. И она исчезла так же быстро, как и появилась.

- Эту технику можно использовать лишь один раз. И я приберегу ее для того момента, когда она действительно будет необходима. Учиха сделал акцент на последних словах, давая брату понять, что не просто не собирается ее использовать сейчас, в казалось бы удобный момент, но и вообще не видит в ней никакого дельнейшего смысла для спасения Конохи от его гнева.

- Я ошибся, решив направить тебя по пути мести и ненависти. Я ошибался, когда думал о том, что применение Котоамицуками - это правильное решение. А ты ошибешься, если действительно решишь уничтожить Коноху... - эти слова прозвучали очень мягко, без малейшего намека на какую либо угрозу. - Я сражался за то, что бы люди там жили без забот и знать не знали, кому обязаны жизнью. АНБУ никогда не достаются лавры героев, они им и не нужны. Их работа оберегать мир и покой в деревне, при этом скрываясь в тени.

Установившуюся на мгновение полную тишину в этих стенах прервал глубокий вздох.

- Я встал на этот путь сам и добровольно отказался от всего, что бы спасти твою жизнь, честь клана и родную деревню. Если ты решишь уничтожить Коноху, вся эта жертва будет просто напрасной. А если хочешь услышать прямой ответ на вопрос о том, готов ли я убить тебя ради спасения Конохи...
Да, и эту карту он решил полностью передать в руки брата. Пусть знает. И надеюсь, выберет правильное решение.

- Нет, не готов. Я даже не буду стоять у тебя на пути. Пусть это будет твой выбор... 
Сейчас сердце замерло в ожидании ответа. Итачи искренне надеялся на то, что Саске не соберется проверять его намеренья на практике, потому как только в словах брата проскользнула та мысль, которую он так хотел услышать, в черных после дезактивации шарингана глазах заблестели искорки надежды.
Правда, при упоминании последних слов, Итачи довольно ухмыльнулся. Пусть Данзо до последнего считал себя победителем, правда на утро после резни, его настроение резко изменилось.

- Боюсь, и Данзо, и нынешнему руководству Конохи все же придется считаться с нами. Я бы не согласился делать за них всю грязную работу, если бы не был полностью уверен в том, что останусь в плюсе. Во первых, ты остался жив. Если бы нашим кланом занялся корень Данзо, к сожалению, погибли бы все... - в словах звучала нотка горечи, ледяной тон, которым было привычно общаться, растаял без следа, - А во вторых, не забывай, что я бывший капитан АНБУ. Двойной агент, приставленный лично к Хокаге. За годы службы там я имел доступ к ценной засекреченной информации. Если эти сведенья станут известны другим деревням, Конохе придется не сладко... Даже не смотря на то, что они относятся ко мне как к преступнику, я обещал молчать до тех пор, пока они играют по моим правилам. Понимаешь к чему я клоню?

+2

24

Жизнь непредсказуема и переменчива, полна сюрпризов, ее нельзя просчитать. Ее безжалостные выпады нельзя предвидеть, нельзя даже предположить, какой путь расчертит ее очередная эскапада.

Первый удар Саске прочувствовал на собственной шкуре много лет назад, одной темной ночью, которая по чужой воле обагрилась кровью и стала исходной точкой пути, ведущего в черноту. С тех самых пор выживший черноволосый мальчишка старался не смотреть на людей. С тех самых пор от одного только взгляда в сторону чужой жизни ему тут же становилось тошно. И с тех самых пор он долгое время задавался вопросами: почему все они достойны нового дня, почему им всем дана возможность новой улыбки, а матери и отцу — нет? Чем они были лучше? Изо дня в день он спрашивал себя, мучил этими вопросами, но знал ответ — ничем. Он был уверен в этом. И он бы, не задумываясь, променял всю эту веселящуюся братию на свою семью. На то, чтобы быть вместе со своей семьей. И даже с собственным братом… С тем, что существовал до жесткого удара жизни и удара окровавленной катаны.

Все то время Саске неосознанно стирал былое мироощущение, а на замену ничего не мог подобрать. Он искал истину в свитках с разнообразными техниками, искал ее, швыряя кунаи в дерево, искал, закрывая себя невидимой стеной, сидя в аудитории академии вместе со своими одноклассниками. С теми, на кого он старался не смотреть. И все то время обреченный на одиночество мальчик перешивал себя на новый лад. Распуская старые стежки, нить уже не будет прямой, в ушко иглы такой сложно попасть, но под рукой не было нового мотка. Саске каждый день подолгу лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в предутреннюю тишину. Надеялся, что его позовут. Но никто его не звал, и тогда он яростно тянул нить от себя, до боли закрепляя новый стежок.

Первое время в голове мальчишки роилось множество вопросов, но один затмевал другие. Он часто слышал этот вопрос у себя в голове: какого это — делать вид, что любишь? А потом наносить удар, отпуская от себя эту ложь и надменно возвышаясь над телами убитых собственных родителей и испуганным младшим братом. И перешивая себя каждый день, Саске вскоре преисполнился уверенности, что никогда ему не будет так страшно, как в ту ночь. Потому что страхи нужно убивать, и так он и вознамерился поступить в будущем.

С той ночи больше в нем не было веры в искренность. Когда Ирука улыбался ему, снисходительно, с удивительной добротой первого учителя, Саске хотелось вцепиться ему в лицо, отшвырнуть от себя подальше. Старший брат улыбался точно также. Теперь никому не было веры.

Он учился сдерживать злость и боль. Прочего не было в его ежедневном рационе. Не лить слезы — особый дар. Заменяя все эмоции равнодушием, без самокопания не обойтись, но он искал, на что можно опереться. И в конечном итоге нашел темную бездну в толще воды под ногами и стал слеп ко всему, что не было связано с поставленной целью, которая всеми силами должна, обязана быть воплощена в реальность. Таковы были последствия первого удара.

Сегодня же жизнь нанесла второй удар, не менее болезненный чем первый. Все снова разделилось на до и после, и вновь обстоятельства заставляли Учиху перешивать себя, учиться жить с новыми знаниями. И если первый удар прочертил перед глазами прямой и позже понятный путь во тьму, то этот лишь окружил непреодолимой стеной, наполненной сомнениями. В словах Итачи брюнет видел намеки на три тропы: первая вела к Конохе, тонущей в крови; вторая — к смерти только одного; а третья к свету, где не было места ни мести, ни ярости, ни крови. Нужно было выбрать, в какую сторону двинуться, но Саске не мог сделать и шага ни к одной из этих фантомных дорог. Он уже убедился в том, что жизнь тоже может лгать. И то, что долгое время казалось одним, в одночасье может обернуться совсем другим. Он не знал, какой шаг будет верным и чего он желает сам. Гнев и жажда мести по прежнему жили в нем и требовали крови виновных, но в то же время Учиха смотрел на брата, пока тот открывал последние крупицы правды, и неосознанно подавлял эти требования.

Из слов Итачи стало ясно, что он не желает зла ни деревне, ни даже Данзо. И колеблясь между тремя вариантами развития дальнейших событий, Саске спрашивал себя: почему… почему тот, чья жизнь была сломана, уничтожена и растоптана не хочет отомстить за нее? Почему он отговаривает и своего младшего брата? Практически каждое слово Итачи можно было расценивать как уговоры забыть обо всем, оставить клан неотмщенным и просто жить дальше. Почему он ставит жизни других выше своей и выше собственного клана? Старший брат страдал не меньше младшего, но все же он осознанно выбирает для себя тот путь, где его и дальше будут считать убийцей и предателем, монстром, что не заслуживает права на прощение, на жизнь. И никто не понесет за это наказание. Ответ, конечно, вырисовывался — шиноби в любой ситуации должен ставить свою деревню выше семьи и даже себя. Но все равно мститель не мог этого понять или просто отказывался.

Старший брат как и младший в итоге оказался жертвой, и также подвергся страшным мучениям. Только его боль, брюнет был уверен, была куда сильнее, поскольку кровь всего клана окропила именно его руки. А он не был тем бессердечным и жадным монстром до силы, каким его до этого момента считал младший брат и до сих пор считает весь мир. Он был тем же — добродушным, заботливым и любящим сыном, и старшим братом. И теперь их объединяла общая трагедия, только различало то, что Саске, в отличие от своего брата, не делал выбор. Ему никто не давал такой возможности. Все решили за него. Его жизнь сломалась, потому что кто-то так решил. И этот вывод подталкивал сделать шаг в сторону тропы, которая приведет к смерти только одного. Фантомная стена сомнений дала трещину.

Итачи замолчал. Саске же опустил глаза и медленно сжал кулаки до тихого хруста. Данзо… Да, в глазах Учихи он безоговорочно был главным негодяем и виновником произошедшего. Он был сторонником уничтожения целого клана и сделал все, чтобы квартал Учих в ту ночь покраснел от крови, лишая Шисуи глаза и тем самым разрушая запасной план. В деревне никто не заслуживал смерти, кроме него. И в какой-то степени, убив его, Саске только окажет услугу деревне, избавив другие кланы Конохи от вероятности повторить судьбу клана Учиха в будущем. Никто не может дать гарантий, что завтра этот Данзо не увидит угрозу в клане Хьюга или Нара. Смерть Данзо при сильном желании можно даже интерпретировать как смерть во благо деревни. Конечно ему было откровенно плевать на судьбу Конохи и ее жителей, мнение брата он не разделял. Но, все же при таком развитии событий мир внутри деревни, о которой так печется Итачи, был бы не только сохранен, но и укреплен.

Напряженное молчание затянулось, брюнет все сверлил глазами пол. В какой-то момент он поднял взгляд, разжал кулаки и мысленно сделал шаг вперед — в сторону той тропы, где жажда мести будет утолена в полной мере. Фантомная стена рухнула.

— То время, когда я считал тебя примером и слушался, давно в прошлом, Итачи. Я все сделаю по-своему. — чувство мести и накопленный годами гнев не испарятся сами по себе и их нельзя подавить. Спустя долгие минуты молчания Саске это понял. И он не сможет спокойно спать по ночам, зная, что виновный в смерти родителей и целого клана не ответит кровью. И даже если в будущем жизнь вновь нанесет удар и очередная ее ложь раскроется, он не будет жалеть о содеянном. То, о чем говорил Итачи в конце, его не интересовало. Интересовала только одна жизнь.

Оторвав свой апатичный взгляд от брата, Учиха молча развернулся и направился к чокуто, торчащему из пола. Все ответы были получены, решение было принято. Больше не было причин продолжать этот разговор. Чувствуя, как тепло разливается внутри, Саске приблизился к клинку и уложил ладонь на оголовье. Причины, из-за которых это тепло стало ощутимо в груди, были непонятны, но чувство было знакомо. Ощущение было совсем как в детстве, когда он проводил время со старшим братом. Тепло, которое может дать только семья. Должно быть, фантомный ястреб в итоге воссуществовал, уничтожив всех черных змей, что так долго жили внутри с желанием впиться своими клыками в кланоубийцу, который на самом деле все это время оставался любящим старшим братом и был виновен лишь в том, что лгал.

Капли перестали методично бить по крыше, а через окна и щели стен начали проникать золотистые лучи солнца, рассеивая своим светом мрачную атмосферу этого дома. Он краем глаза взглянул в окно и слабо ухмыльнулся. Не так, как делал это обычно — в этот раз в этой ухмылке была малая капля радости. Крепко обхватив рукоять чокуто, Саске поднял его над полом, направил лезвие за спину и едва погрузив острие в черные ножны, разжал пальцы, позволяя мечу с тихим скрежетом самостоятельно заползти в ножны и тихо хлопнуть гардой в конце.

— Ты сказал, что не станешь меня убивать ради спасения Конохи… — брюнет наконец развернулся, отведя взгляд от окна, и сделал шаг вперед, — Я не стану уничтожать Коноху. Никто в деревне не умрет по моей прихоти…

«Умрет только один.» — мысль быстро пронеслась в голове. В этот момент, лишь на мгновение, Итачи мог наблюдать недобрый огонек в глазах своего брата, который неожиданно вспыхнул и быстро погас. Своим планом, выбранной тропой, Саске не хотел делиться. По крайней мере сейчас. Вспоминая слова про Котоамацуками, он пока что предпочел оставить свой замысел при себе.

— В Конохе для меня нет места. И у меня больше нет причин возвращаться к Орочимару. Теперь он мой враг.  — он медленно направился в сторону Итачи, — Я отправлюсь с тобой.

Бегло взглянув на плащ, младший брат обошел старшего стороной и размеренным шагом двинулся к выходу из дома, дав понять, что не желает слышать ни слова против этого решения.

+2

25

Напряженная, звенящая в ушах тишина повисла в помещении, в котором не так давно прозвучали слова, способные вновь разрубить жизнь и отношения двух братьев на до и после. Стало ли легче на душе после всего сказанного? Конечно же нет. Учиха старший до последнего не был уверен в том, что поступил правильно, хоть на какую то малейшую долю и признавал поражение выдуманного им мира перед суровой реальностью.
А ведь его называют матером иллюзий. Среди шиноби ходят легенды о том, что он способен загнать противника в ловушку легким движением одного пальца. Способен. Только жаль, что охотник сам оказался в своем капкане, окружив себя лживыми надеждами на то, что все делает так, как должно быть на самом деле. Убегая от правды, он мастерски сковал вокруг себя кокон лжи. Думал, что обманывает других, хотя на деле долгое время врал самому себе.
Убеждения, основанные на желаемом, но не имеющие ничего общего с действительным затуманивают разум не хуже, чем любое мощное гендзюцу. Вот только срок действия этих сетей не ограничен запасом чакры, а значит будет жить в голове до тех пор, пока последствия этой лжи не станут болезненно очевидными.
Последние ноты завершившегося разговора были пропитаны тревогой и даже... Страхом? Возможно. Страхом за то, какое же решение примет его брат после всего услышанного. Встанет ли он на правильный путь или... Опять.
Итачи понял, что снова пытается совершить ту же самую роковую ошибку, толкая Саске по накатанным рельсам. Пора признать в младшем брате человека, который волен сам выбирать свой жизненный путь и писать сценарий собственной судьбы. Но былого не вернешь, ошибки прошлого увы не исправить. Осталось только решить, как поступить правильно в настоящем, что бы потом у них было будущее.
- Знаешь, а ведь ты прав, - ошибки прошлого не исправить, но можно сделать первый шаг к тому, что бы не допустить их в будущем, а для этого надо признать, что где-то пришлось оступаться. - Слишком долго я считал, что могу как то воздействовать на тебя, управлять твоей жизнью через ложь. Но... - глубокий вздох прервал поток мыслей, давая время на то, что бы переварить сказанное братом и подобрать нужные слова, - В какой момент я оступился. Не заметил, как ты повзрослел и вышел из под контроля.
Солнечный луч просочился в окно, рассеивая царивший в помещении мрак. Он словно давал знак свыше о том, что той пелены лживых убеждений тоже больше не существует. Теперь есть надежда исправить все. А слова о том, что он не будет стоять на пути у брата... Насколько правдивы они? Разумеется, Учиха старший приложит все силы для того, что бы не допустить разрушение родного селения, но сможет ли он ради этого поднять руку на Саске? Нет, однозначно. Это была его маленькая слабость, которая в следующую секунду могла превратится в серьезную проблему.
Могла, но не превратилось.
- Я рад это слышать, - правда эти слова потерялись на фоне следующего заявления брата, которое прозвучало как гром среди ясного неба. - Со мной? В Акацуки? "С ума сошел?"
  Лицо оставалось безэмоциональным, зато в душе бушевала буря. Он был категорически против. В Конохе всегда есть место. Он может поговорить. Тот козырь в рукаве поможет договорится с Каге, у них не будет другого выхода. Ведь уговор с Данзо еще в силе. Но... Итачи не стал озвучивать это вслух. Пусть идет. По крайней мере, так мы будет рядом и у нас будет время все обсудить.
  - Хорошо, - слово звучало отрезано, словно Учиха старший подвел итог, после чего сорвался с места и обгоняя брата выскочил из помещения,  - Идем.

+2


Вы здесь » Наруто: печать времени » Завершенные эпизоды » Отогакуре: "Ситуация неизменна"