Приезд в родную деревню ничем плохим не был омрачен. Некоторое время на корабле по морю до портового городка на побережье, а потом ноги в руки и в Коноху.
- Наконец-то.
Кацуми кинулась к своей наставнице. Хитоми поймала маленькую девочку в объятья и закружила. Её не было приличное время. И если бы она пропала, это был бы удал для клана и множество вопросов к Туману, что неотвратимо повлекло бы нарушение всех достигнутых дипломатических отношений.
- Знаешь, Кацуми-тян, ты бы там очень пригодилась.
Ловя удивление на лице подопечной, Хитоми рассказала про ту миссию на острове Исё, и про продолжение в Киригакуре, всё, на голубом глазу. От этого большущие глаза Кацуми стали ещё больше. 
- Твои знания ядов нам бы пригодились.
- Ну…. Не знаю… Этот яд природный, а я больше по неорганическим веществам, это тебе надо к Маме, Хитоми-сенсей. И я же говорила, что нужно носить противогаз.
Глазенки хитро сощурились.
- Приму к сведению. А про противогаз, я не успела его надеть. Я же не такая ловкая как ты.
Хитоми погладила девчушку по волосам, потом попрощалась и пошла в сторону дома. Сейчас у неё столько денег, что она может построить свой особнячок. Но пока она их сохранит. До лучших времен. Вполне возможно это будет её приданное. А такое состояние дорого стоит.
- Хана, ты дома?!
Звонкий голосок заметался по дому.
- Ну и чего так орать?
Старшая сестра встретила младшую. И пока Широмару убежал играться с тройняшками Хаимару, девчонки могли пообщаться.
- Ты мило выглядишь. Накупила модных шмоток в Стране Воды?
- Угу. Научи меня ухаживать за собой.
Тут Хана просто прислонила свою ладошку ко лбу сестры.
- Ты заболела? С тобой всё хорошо?
- Всё со мной хорошо. Научи меня макияжу и прическам.
- Точно всё хорошо? Стоп! Так ты влюбилась! Ну и как его зовут?
Хитоми покраснела, но призналась о своей симпатии к Райто. И Хана согласилась ей помочь.
- Подумать только. Тебя ничего не могло заставить ухаживать за собой, а уж от расчески ты бегала словно щенок от веника.
Хана заставила Хитоми сначала полностью омыться, и расплести волосы, с недавнего момента они достаточно отрасли у юной куноичи. Промыв всё, Хана, вытерла сестренку, просушила ей вололсы и приступила к процедурам. Удевительно, но на этот раз Хитоми стоически терпела расческу, что продирала густые локоны, даже почти не шипела.
После этого волосы девушки пошли танцевать в руках сестры, превращаясь в косу, Хана взяла прядь с правого бока и повела её на левую сторону, периодически вплетая туда свободные пряди. Таким образом, распущенные густые волосы создали настоящий водопад. Свободный кончик косы старшая одной из тех шпилек, а вторую воткнула с противоположного виска. В центре волосы украсила большая костяная заколка в виде цветка лотоса. У Хитоми было много подобных украшений, но вот она их почти не носила, отдавая предпочтения всяким клыкам и когтям.
Пока её плели, она успела создать из заранее подготовленных запчастей колье, а именно там на нитку с проволокой были насажены кругляшки из кости и железного дерева, а также на колечках повисли акульи зубы, которые девушка купала у моряков в стране Воды. Точнее сказать, подготовила она всё заранее, теперь всё собрала. Дополнила она всё это небольшим ожерельем из трех клыков, и кулоном с гранатом, из коллекции что ей подарили Одзаки.
Дополнив это своими любимыми круглыми сережками, браслетами и ободком на голову, Хитоми одела то самое пальто и пошла по делам.
В Конохе, да, впрочем, среди всех стран, только у них были лучшие резчики по кости. Они могли создать украшения тончайшей работы и неземной красоты. Конечно, приличная часть заказа – это бижутерия. Но, надеемся, Одзаки Има, матушка того самого шиноби, оценит. Там будут вскоре и такая же заколка в виде лотоса, и браслеты, и сережки. Были в заказе и более практичные вещи, вроде шкатулки или типа того.
Договорившись с мастерами из своего клана, и зплатив очень хороший аванс, она пошла в питомник, что территориально был у Инузука, но работали там сообща многие кланы, в частности Яманака или Широгане.
Но какого было её расстройство, когда ей сообщили, что саженцев нет. Они просто исчезли. А ведь она сама помнила, что эти ростки отправили в теплицы, чтобы они пережили зиму и принялись в рост.
Пришлось бежать к Хокаге. Путь её в любом случае лежал к Цунаде-сама. Только вот Хитоми надеялась выпросить разрешения на вывоз саженцев в качестве подарка, исключительно для укрепления дружественных отношений между Листом и Туманов в целом и между кланами Иузука и Одзакки в частности. Но теперь….

Отредактировано Инузука Хитоми (11.08.21 09:49)

Все генины и чунины прекрасно знают, что вот так  хватать джонинов, как минимум, это нарушение субординации, и возможно, даже опасно для здоровья. Хитоми знала ту легенду про «разговор» между Наруто и Митараши Анко, там конечно никто никого не хватал, но Узумаки стащил котлетки прямо из-под носа сэнсея, ну вот, а потом джонинка нашпиговала его бамбуковыми палочками для еды словно кунаями или сякенами. Вот если не хотите быть превращены в подушечку для иголок , лучше не бесить джонинов.
Ладно. Хитоми сама была не слишком уж права. Секунд тридцать нетерпеливого стука в большую тяжелую деревянную дверь. И дальше она влетела в кабинет хокаге.
И тут её поймали за руку.
- «Да как она посмела схватить меня?!»
Хитоми начала закипать.
Вообще с Шиори они были давно знакомы. Ещё со времен академии. Стараниям этой девушки порой могла позавидовать даже такая упёртая куноичи как сама Хитоми. Но вот только её соперница стала всего лишь чунином.
- Если ты не отпустишь мою руку, то сейчас точно умрешь, при том в жутких мучениях.
И обычно в подобные моменты должен появиться её напарник по команде. Такеда был спокойным, даже порой ледяным, как легендарные снега Страны Железа, ведь этот большой парень был потомком древнего самурайского рода, а самураи не преследует эмоции в решениях. В отличии от Хитоми, что горела ярко, но всегда этот маленький огонёк готов был перерасти в грандиозный пожар. Самурай как-то всегда узнавал, если куноичи закусилась с очередным оппонентом. И обычно большой парень оказывался за спиной у Хитоми, хватал её и забрасывал к себе на плечо, словно мешок с рисом, и не отпускал пока она не успокоилась, даже при всех истериках и попытках исколотить его спину.
Но сейчас сама Хокаге лично урезонила вспыльчивую девочку.
- Хитоми! Прекрати! Чего ты Хотела?!
- Ах, да! Саженцы!
Хитоми затараторила как пулемёт.
- У нас украли саженцы священных деревьев. Да я того, кто такое сотворил – казню.
Пока Хитоми распиналась в том, что она сделает с похитителями, Хокаге придумала, как проучить девчонку.
- Вот и славно.  Тогда ты и пойдешь на поиски саженцев. Вместе с Шиори.
- Чего?!
- Да. Вы пойдете вместе с Шиори. И Она будет старшей!
- Чего?!!! Она чунин! Ей только генинами первогодками командовать!
- А вбегание без проса? Перебивание? излишняя импульсивность? Навязчивость? Попытка развязать бой прямо в кабинете главы деревни?
Цунаде была права. Хитоми сама была излишне агрессивной.
- Разве это не поведение генина-первогодки? на сколько я помню, таким бывало страдал Узумаки Наруто, но даже он отдыхает по сравнению с тобой, а ты уже джонин, не так ли?
- Да, Цунаде-сама
Пришлось смирится. Хитоми хоть и недовольно обиженно скривила губки, но опустила голову.
-Вот. А Раз такое поведение соответствует генинам, ты ничем не отличаешься от них. Вот поэтому над тобой будет стоять чунин, который мне доложит о проведении миссии.
-Да, Цунаде-сама.
Хитоми стояла понурая и лишь обиженно фыркала в сторону Шиори. Понятное дело, что напарница не виновата, это приказ Хокагэ, но чтобы Чунин командовал джонином, тем более таким прожженным как Инузука?... С другой стороны, тактика Цунаде сработала на сто процентов. Теперь Хитоми придется взять свою гордость и самоуверенность и засунуть туда, где солнце не светит, иначе её могут отстранить от выполнения миссий, а то и вовсе лишить звания джонина, к которому она шла через кровь и пот.

Отредактировано Инузука Хитоми (28.08.21 12:09)

Хитоми вышла за Шиори из кабинета хокаге в ужаснейшем настроении. Мало того, что её планы были жестоко поломаны и вывернуты наизнанку, так ещё её наказали словно маленькую глупую девочку. Подумаешь, тоже мне проблема — она немного нетерпеливо вбежала в кабинет главы деревни, не постучав и даже не остановившись у двери. В конце концов, дело было срочным: дипломатические отношения очень важны.
А эта Шиори сама виновата, когда схватила её за руку, да так резко, что на нежной юной коже наверняка останется синяк. Так что пусть будет благодарна, что Хитоми не переломала ей мгновенно пальцы. За импульсивной куноичи такое уже замечалось — в пылу гнева она порой не контролировала силу. И наверное, только высокое положение клана Инузука спасало её от больших проблем: мало кто решался открыто обвинять наследницу древнего рода, известного своей необузданной натурой и звериной хваткой.
Так что вышла Хитоми громко и крайне недовольно — фыркая и шипя на свою временную начальницу, так, что случайные прохожие невольно отшатывались в сторону. Сейчас она была похожа не на лису, чьей хитрости и изворотливости её учили с детства, а на крайне недовольную кошку, готовую выпустить когти при малейшем поводе. Да как вообще такое возможно? Чунин командует джонином? Нереально! В голове не укладывалось: это нарушало все негласные правила иерархии, годами складывавшиеся в деревне.
Хитоми резко остановилась у лестницы, сжала кулаки и шумно выдохнула, пытаясь унять бурю эмоций. Пальцы всё ещё подрагивали от сдерживаемого гнева — так и хотелось вернуться и высказать хокаге всё, что она о ней думает, без обиняков и дипломатичных формулировок. В висках стучала кровь, а в груди клокотала ярость, смешанная с горечью несправедливости.
«Джонина поставили под командование чунина… Да это же насмешка! — мысленно кипятилась она. — И главное, никто даже не потрудился объяснить, почему. Просто „так надо“, „это временно“, „подчиняйся приказам“… Будто я бездумная марионетка, а не опытный боец, проливший кровь за эту деревню!»
Она пнула камешек на дорожке — тот отлетел в кусты с глухим стуком, распугав стайку воробьёв. Где‑то в глубине души тлела обида: не столько на Шиори, сколько на саму ситуацию. Клан Инузука всегда славился независимостью, гордостью и умением действовать самостоятельно, полагаясь на звериное чутьё и боевой опыт. А теперь её, наследницу, заставляют плясать под чужую дудку, подчиняться приказам того, кто младше и, как ей казалось, менее опытен.
А тут ещё сама напарница делает вид, словно ничего не произошло. К чему этот странный и довольно глупый анекдот от Шиори, брошенный будто невзначай, когда они выходили из кабинета? Будто бы они по-прежнему были равными товарищами, а не командиром и подчинённой. Хитоми сжала челюсти — шутка прозвучала как издевательство, ещё одна капля в море унижений.
Впрочем, после начальница спросила про нинкена Хитоми — большого белого пса Широмара. А он был в поместье клана, с другими собаками, под присмотром Ханы и других ветеринаров. Пёс отдыхал. И сейчас она чувствовала бебя лишенной большей половины сил.
Хитоми замедлила шаг, когда увидела впереди патруль АНБУ. Трое в масках и плащах скользили по улице почти бесшумно. Они скользнули по ней равнодушными взглядами и прошли мимо — видимо, решили, что очередная взбешённая куноичи из отряда специального назначения не стоит их внимания. Их невозмутимость и отстранённость вдруг заставили её задуматься.
«А что, если… — она ухмыльнулась, и гнев вдруг сменился азартом, холодным и расчётливым. — Если они хотят, чтобы я подчинялась Шиори, то пусть получают „идеальную подчинённую“. Буду следовать каждому слову, каждой букве приказа. До абсурда. До тех пор, пока сама Шиори не взвоет и не попросит хокаге отменить это безумие. Они хотят дисциплины? Они её получат. Но такой, какой не ожидали».
Мысль обрастала деталями, превращаясь в чёткий план. Она представит себя безупречной подчинённой: пунктуальной, исполнительной, буквально одержимой соблюдением всех формальностей. Будет уточнять каждый приказ до мелочей, требовать письменных инструкций, выполнять распоряжения с буквальной точностью — так, что любая задача превратится в бюрократический кошмар.
— Если это ваш приказ, нам необходимо пройти ко мне домой, — произнесла Хитоми вслух, обращаясь к идущей впереди Шиори. Голос звучал ровно, почти подобострастно, но в глазах уже плясали озорные искры.
«Хорошо, Шиори. Ты хочешь, чтобы я играла по твоим правилам? Играй и ты — по моим. Я буду подчиняться. Но так, как это делают Инузука: с зубами, когтями и полной уверенностью, что рано или поздно вырвусь на свободу. И когда это случится, ты поймёшь, что лучше не вставать на пути у лисы, которую заставили притворяться послушной кошкой».

Получив формальную вольность и право выбора, Хитоми расплылась в улыбке и стала похожа на очень довольного лисёнка — в её глазах вспыхнули озорные искорки, а плечи чуть расслабились, будто с них свалился невидимый груз.
Клан Инузука занимал внушительную часть Конохи — его земли раскинулись справа от главных ворот, если смотреть в сторону Монумента Хокаге. Это был целый район, способный поспорить размерами с владениями других влиятельных кланов. Здесь теснились дома: в одних жили шиноби, в других — простые работники, чья жизнь была тесно связана с делами клана.
В центре территории возвышалось поместье старшей ветви — массивное квадратное здание. Его передняя часть служила главным центром по разведению собак и нинкенов: здесь кипела работа, слышался лай, а воздух наполнялся запахами шерсти и свежей подстилки. По бокам от центральной части стены расширялись, образуя вместительные склады и хранилища — там хранились корма, снаряжение и припасы. В дальней части поместья находился собственно жилой дом старшей семьи: строгий, но уютный, он словно символизировал стабильность и традиции.
Район славился своими ключевыми объектами, игравшими важную роль в жизни деревни. Прежде всего, это главная ветеринарная клиника — настоящий центр заботы о животных. В ней не только лечили заболевших питомцев, но и проводили профилактические осмотры, вакцинацию и даже обучающие семинары для фермеров. Здание клиники, построенное несколько десятилетий назад, недавно реконструировали, оснастив новейшим оборудованием. Буквально в пяти минутах ходьбы от неё находился гигантский зоопарк — гордость всей округи. Его коллекция насчитывала сотни видов животных, от местных обитателей до редких экзотических созданий. Зоопарк не только развлекал посетителей, но и участвовал в программах по сохранению исчезающих видов, сотрудничая с научными институтами.
Через весь район проходила широкая улица, рассекавшая владения клана на две части. Именно здесь сосредоточилась торговая жизнь: вдоль дороги выстроились многочисленные лавочки, манящие ароматами еды. Из открытых окон кафе доносились запахи свежеприготовленного рамена, якисобы и гюдона. На прилавках красовались данго, моти и анпан, рядом дымились шампуры с якитори. Можно было найти и более редкие блюда: мазесобу, тяхан, сега яки и хамбагу. Вся улица будто пропиталась этими запахами — они разносились по округе, создавая неповторимую атмосферу тепла, уюта и гостеприимства.
Район клана Инузука жил своей жизнью: здесь звучали голоса, раздавался лай собак, смеялись дети, а шиноби то и дело спешили по своим делам. Это было место, где традиции клана переплетались с повседневной жизнью, а каждый уголок напоминал о силе, единстве и духе Инузуки.
Главная улица выглядела почти безлюдной. Погода загнала жителей в дома, и только редкие прохожие, натянув капюшоны и подняв воротники, торопливо бежали в разные стороны, стараясь быстрее укрыться от снежно‑дождевой взвеси, летящей в лицо при каждом порыве ветра. Из некоторых окон тянуло дымом, смешанным с ароматами готовящейся еды. Где‑то жарили мясо, где‑то пахло свежим хлебом, и Шиори, не удержавшись, шумно втянула носом воздух, улыбнувшись краем губ. В голове вдруг всплыли воспоминания: довольно часто в детстве Исихара забегала сюда после занятий в академии, чтобы купить горячие рисовые шарики. Тёплые, чуть липкие, с лёгкой хрустящей корочкой — она до сих пор помнила тот вкус, от которого на душе становилось светлее даже в самый хмурый день.
— Здесь всегда так вкусно пахнет, — невзначай обронила Шиори в разговоре с Хитоми. — Если бы я жила в этом районе, я бы наверняка весила на пару килограммов больше. Пришлось бы бегать по утрам раза три до резиденции и обратно, чтобы сбросить всё это великолепие. — Куноичи улыбнулась, искоса поглядывая на шагающую впереди Инузуку. — Зря мы не перекусили перед выходом, — заметила она. — Цунаде‑сама могла бы хотя бы чаем нас напоить. Теперь придётся рассчитывать на твоё гостеприимство.
Они свернули с главной улицы в боковую аллею, где дома стояли просторнее, а между ними виднелись внутренние дворики. Здесь было ещё тише — лишь редкий стук капель по крышам нарушал эту уютную тишину. Влажные хлопья липли к волосам и пальто, и куноичи машинально провела рукой по плечу, стряхивая накопившуюся влагу. Холод пробирался под одежду, и Шиори невольно поёжилась, плотнее закутываясь в плащ.
— Слушай, — сказала она, чуть ускоряя шаг, чтобы поравняться с Хитоми, — может, расскажешь, что там за саженцы такие? Я слышала только то, что сказала Цунаде‑сама. А ты как будто осведомлена сильно больше. — Чуунин вопросительно приподняла бровь, и кончик мокрой пряди упал на лицо. — Почему они тебе так важны?
Тут Инузука чуть не пробила себе лоб фейспалмом. Шиори сейчас серьёзно говорит? О священных деревьях вроде знает вся деревня… Но, поймав взгляд подруги, Хитоми поняла: та действительно не в курсе. И вместо раздражения в груди шевельнулось что‑то тёплое — не каждый день можно было вот так, по‑простому, делиться чем‑то личным.
Они дошли до самого центра улицы с лавками. Ветер немного стих, и запахи еды стали ещё ощутимее, будто сами манили остановиться и хоть немного согреться.
— Выбирай любую еду, я сейчас приду, — бросила Хитоми и побежала к себе домой.
Её встретили многословным лаем — казалось, каждый пёс в округе решил высказаться одновременно. Хитоми рассмеялась, нырнула в этот шумный вихрь, позволяя собакам тереться о ноги, прыгать и облизывать руки. Она знала каждого по имени, чувствовала их настроение по интонации лая, по положению ушей. После тисканья, ласк и бесконечных «тише, тише, я здесь» девушка наконец забрала своего огромного белого пса — широмару, чьи янтарные глаза всегда смотрели на неё с безграничным доверием.
Нашла Хитоми Шиори довольно быстро. Ей помогло абсолютное обоняние и её красный глаз — даже сквозь пелену дождя и запахи улицы она безошибочно вычленила знакомый аромат подруги: лёгкий оттенок сандала и чего‑то травяного, присущего только Шиори.
Зайдя в уютное заведение, где пахло тёплым бульоном и специями, Хитоми присела напротив подруги и заказала горячий суп. Пар от миски поднимался вверх, размывая контуры предметов и создавая ощущение маленького безопасного мира.
— Ты серьёзно сейчас говорила про деревья? — начала Хитоми, чуть наклоняясь вперёд, будто делясь тайной. — Эти деревья — самые большие, крепкие и долгоживущие. У них белая кора, гладкая, будто покрытая тонким слоем инея, и красные, словно огонь, листья. Они не просто растут — они будто дышат историей. Я тебе потом такие покажу в нашем Древнем Лесу. Говорят, они там были задолго до основания деревни… ещё до того, как первый Хокаге заложил первый камень.
Хитоми замолчала на мгновение, глядя, как пар от супа закручивается в причудливые спирали. Её голос стал тише, почти шёпотом:
— Я хотела подарить эти саженцы Рай… то есть, — она резко осеклась, смущённо раскрасневшись, — стране Воды. Исключительно в дипломатических целях, — выпалила она, пытаясь вернуть себе невозмутимость. Но щёки всё ещё пылали, а взгляд метался по столу, избегая встречи с глазами Шиори. — А эти гады… Да я им хребты вырву!
Куноичи прямо воспылала — в её позе, в резком движении руки, в том, как она сжала край стола, в появившихся когтях, чувствовалась такая сила, что даже широмару, до этого мирно сидевший у ног хозяйки, настороженно приподнял уши. Да, Хитоми на войне и Хитоми для детей — это два абсолютно разных человека. И сейчас перед Шиори сидела именно та Хитоми, которую знали лишь единицы: джонин, член специального отряда охотников, женщина, чьи методы оставались под грифом «совершенно секретно». . а ведь она вполне могла им вырвать позвонки, а заодно и все выступающие части тела и не только каким-нибудь особо изощренным способом. Ведь помимо Истории деревни или Теории права и тому подобного, куноичи знает пытки, казни и методы усмирительного геноцида. 
Она сделала первый глоток горячего бульона, и на душе стало чуточку легче. Теперь, когда рядом был союзник, задача уже не казалась невыполнимой. Они начнут с того, что опросят торговцев на улице — кто‑то наверняка видел подозрительных личностей. Потом проверят следы возле питомника, где хранились саженцы. А если понадобится, Хитоми призовёт своих нинкенов — вместе они прочешут каждый сантиметр леса, пока не найдут хоть малейшую зацепку.
И найдут. Обязательно найдут. Потому что никто не смеет красть то, что дорого сердцу Инузуки.

В уютном зале кафе, где официанты передвигались с грацией ниндзя, а фоновая музыка не заглушала звон палочек о фарфор, Шиори изящно насаживала разноцветные данго на деревянную шпажку, словно выбирая кандидатов на самую ответственную должность в мире сладостей.
Хитоми же предстояло испытание посерьезнее. Перед ней дымился Острый Рамен с кимчи и курицей — кулинарный монстр, достойный стать финальным боссом любой диеты. Ароматный пар от супа поднимался к потолку, создавая вокруг юной Инузука персональное облако умами и грядущих приключений.
«В этом районе все свои», — мысленно усмехнулась Хитоми, зачерпывая первую ложку. Здесь жили семьи и их потомки, дальние родственники по линии «кто-то там женился на ком-то ещё». Они знали её как облупленную. Знали, что если наследнице центральной ветви принести обычный рамен, она устроит скандал уровня S-ранга. На сом деле нет! Но о тяжелом характере Хитоми ходили легенды. Поэтому сейчас перед ней стоял шедевр: наваристый куриный бульон, упругая пшеничная лапша и целая армия ингредиентов, готовых к вкусовой атаке. Хитоми аж облизнулась.
Острая ферментированная капуста (кимчи) здесь была не просто ингредиентом, а оружием массового поражения. Перца насыпали так щедро, будто повар мстил за свою несчастную любовь. Но главным сокровищем была курочка, нежная и сочная, а также легендарное маринованное яйцо адзитама с тягучим кремовым желтком цвета заходящего солнца. Консервированная кукуруза добавляла нотку легкомысленной сладости, соевые ростки приятно хрустели под зубами, а зеленый лук кричал о свежести громче любого глашатая. В отличие от скучных дедовских рецептов, этот рамен был ярким, дерзким и современным. Обилие кунжутного масла выступало в роли мудрого дипломата, смягчая ярость перца и делая блюдо привлекательным для гурмана, а не для мазохиста.
Однако гастрономический экстаз продлился недолго. ситуация в разговоре подкинуло момент, как Хитоми случайно ляпнула про Райто... Просто оговорка! Всего лишь слетело с языка! Но этого хватило, чтобы щеки девушки вспыхнули ярче, чем перец чили в её тарелке. Она мгновенно превратилась в человека-невидимку, старательно изучая узоры на скатерти и стыки между плитками на стене. Рассказать Шиори о парне? Да проще съесть эту тарелку залпом вместе с фарфором и палочками!
И тут включился древний инстинкт самосохранения, известный как «Детская Паника 2.0». Нужно было срочно отвлечь внимание. Самым логичным решением, конечно, казалось немедленно устроить кровавый самосуд над преступниками. Благо, Шиори обладала раздражающей способностью быть рассудительной. — Никаких драк, — отрезала подруга, пресекая попытку заказать катану навынос.
От такой несправедливости Хитоми обиженно фыркнула, совсем как маленький ребенок, у которого отобрали конфету. Внутри неё всё кипело. Как можно запрещать такие эффективные методы допроса, где минимум — это пара сломанных пальцев и живописно раскрашенные синяками лица? Это же классика жанра! Но спорить с Шиори, когда та включает режим «старшая сестра», было бесполезно. Плюс она сейчас командир и ей отвечать за всё.
Тем временем принесли заказ для четвероногого члена компании. На пол опустилась огромная миска, доверху наполненная свежим сырым мясом. Запах был таким, что даже Хитоми на секунду отвлеклась от своих душевных терзаний.
— Пса зовут, как и всегда. Широмару, — небрежно бросила девушка.
Собака, до этого момента являвшая собой образец собачьей невозмутимости, навострила уши и подняла морду. Её взгляд говорил красноречивее слов: «Мясо — это я понимаю. Что дальше?»
— Правда же он милашка! Ты же мой маленький щеночек! — Хитоми моментально забыла обо всём на свете. Профессиональная куноичи, гроза врагов, превратилась в лужицу розового сиропа. Она поймала пса за пушистую морду и принялась самозабвенно тискать его щёки.
Широмару, будучи джентльменом, стойко выдержал экзекуцию пару секунд, после чего решил ответить взаимностью. Он поднялся на задние лапы, положил передние хозяйке на плечи и совершил то, ради чего живут все собаки мира — исполосовал лицо Хитоми широким, мокрым языком от лба до подбородка.
— Фу-у-у! Широмару, прекрати! Я вся в слюнях! — завизжала девушка, пытаясь увернуться, но только крепче прижимая пса к себе. Выглядело это так, будто они исполняют странный ритуальный танец.
А потом Хитоми взяла куски мясо из миски, и один положила себе в зубы. и даже не дернула бровью когда собачьи челюсти щелкнули в миллиметре от лица. А следующий она спокойно съела сама. Хитоми любила мясо, и даже сырое.
Суть да около, обед подошёл к концу. Девушки доели, оставив тарелки идеально чистыми. Хитоми, всё ещё вытирая лицо салфеткой, молча достала увесистый кошелек. Доходы с миссий позволяли ей смотреть на цены меню с тем же выражением лица, с каким она смотрела на новобранцев — снисходительно и слегка свысока.

Отредактировано Инузука Хитоми (30.06.26 15:25)

Хитоми почти не обратила внимания на щебетание Шиори. Для куноичи слова о напарниках звучали как белый шум. Когда-то она тоже была глупой идеалисткой, верила в силу отряда и даже состояла в элитном подразделении под предводительством командира с героической челюстью и речами про дружбу длиною в вечность.
А потом случился тот злополучный карательный поход по тылам врага. После десятка успешных миссий и горы загубленных жизней шиноби противника, отряд попал в классическую, до зубовного скрежета обидную засаду. Все полегли красиво и пафосно, став строчками в отчетах. Хитоми же, единственная выжившая, провела незабываемое время в гостях у вражеских специалистов по гостеприимству. Пытки, издевательства, увлекательные лекции о том, где именно находятся ее нервные окончания — чудом сбежав и вернувшись домой, она твердо усвоила один урок: напарник — это просто дополнительный груз, который нужно будет тащить на себе, пока он истекает кровью. Есть только Она и Широмару.
— Я не беру напарников, — отрезала Хитоми, даже не повернув головы. Голос был лишен всяких эмоций, словно она обсуждала прогноз погоды. — Я потеряла слишком много людей. И трупы, знаешь ли, очень плохо вписываются в мой интерьер.
Она тяжело выдохнула, и пар от дыхания на мгновение скрыл её лицо — будто сама ночь пыталась спрятать эту усталую усмешку.
— А молодые шиноби всегда такие. Горячие и глупые, — повторила она почти шёпотом, но в этом шёпоте звенела сталь. — В глазах — огонь, в груди — буря, а в голове… пустота, набитая мечтами о славе.
Она провела пальцами по старой царапине на рукояти орной из сабель на поясе— той самой, что когда-то спасла ей жизнь в плену и помогла сбежать, а теперь просто напоминала, что молодость не вечна.
— Я говорю про риски: про то, как один неверный шаг превращает тебя из героя в легенду, которую рассказывают у костра, пока кто-то другой доедает твой паёк. А они только кивают, будто слушают… и тут же снова тараторят про награды, про трофеи, про то, сколько монет можно выручить за голову очередного бандита.
Её взгляд скользнул по юнцам, что сейчас смеялись где-то в тени деревьев, размахивая клинками и представляя, как завтра станут знаменитыми.
— Деньги. Вот что у них на уме. Ни о чём другом думать не хотят. Для них «опасность» — это слово из книжки, красивое и далёкое, как закат над горами. Они ещё не знают, что опасность пахнет железом и сыростью, что она приходит тихо, без фанфар, и не спрашивает, готов ли ты.
Она хмыкнула, и в этом звуке было столько горечи, что даже ветер будто стал холоднее.
— Пока кишки по веткам не разбросает… — её голос стал жёстче. — Вот тогда до них доходит. Слишком поздно, конечно. Но доходит.
На мгновение она закрыла глаза, и перед внутренним взором пронеслись лица тех, кто когда-то так же смеялся, так же верил в свою неуязвимость. Тех, чьи имена теперь выбиты на холодных камнях в дальней деревне.
— Сама была такой, — призналась она, уже не пытаясь скрыть тень грусти. — Бежала вперёд, не глядя под ноги, считала, что мир обязан меня беречь просто потому, что я этого хочу. Думала, что храбрость — это когда не боишься, а оказалось, что храбрость — это когда боишься до дрожи, но всё равно делаешь шаг.
Она подняла взгляд на серое небо, будто ища там ответы, которых не было.
— И знаешь, в чём самый чёрный юмор всей этой истории? — она снова усмехнулась, но теперь в этой усмешке не было ни капли веселья. — В том, что самые громкие крики о славе всегда звучат прямо перед тишиной. А тишина потом остаётся надолго. Очень надолго. Я Отдала жизнь за славу! Готова ли ты к этому?
И всё же, несмотря на эту горькую философию, в её словах остаётся место для упрямой верности мечте. Даже когда её приходится ненавидеть за несбыточность, она продолжает манить, как далёкий берег. Выбор между «орлом» и «решкой» перестаёт быть мучительным: герой решает ставить монету на ребро — отказываться от банальных, заранее заготовленных вариантов и искать свой, пусть и шаткий, путь. Повторяющаяся строка о том, что все любят лишь на смертном одре, звучит как болезненное осознание мимолётности чужой поддержки и тепла.
И, поправив плащ, она шагнула вперёд. За спиной всё ещё слышался смех молодых шиноби. Она не оборачивалась.
Шиори уже открыла рот, чтобы выдать очередную порцию мотивирующей чуши, но Хитоми подняла руку:
— Но если тебе интересно мое резюме... Сейчас я джонин. Воспитываю молодежь, периодически выбивая из них юношеский максимализм вместе с дурью. Член отряда специального назначения, выполняю миссии категории «если узнают — мы вас не знаем». Плюс верховная жрица в храме Инари, так что по четвергам у меня обряды, службы всякие, а по выходным — изгнание особо наглых духов. Ну и дипломатия международная, куда ж без нее.
Про то, что львиную долю времени она занимается контрразведкой, отловом шпионов и тихим упокоением предателей, Хитоми тактично умолчала. Да и официальные отчеты о многих заданиях выглядели совсем не так, как реальность. Взять хотя бы ту «простую операцию по спасению заложника» в Стране Воды. По плану: зашел, нашел, ушел. По факту: операция за пять минут переросла в шпионские игры международного уровня, вскрытие сети коррупции, попытку государственного переворота и знакомство с Одзаки Райто и его семьей, а это, на секундочку кронгерцоги.  Или недавняя «миссия по замирению двух враждующих семей» в соседней стране. Итог для протокола: мир во всем мире. Итог для реальности: обнаружен бесконечный пласт редчайшего минерала, на добычу которого Страна Огня теперь имеет монополию.
Хитоми сейчас перечисляет свои официальные роли: джонин, наставница, член спецназа, жрица, дипломат. Этот список уже звучит устрашающе и показывает масштаб ее влияния. Добавлять туда «убийца шпионов и предателей» было бы избыточным давлением и нарушением этикета. Более того, упоминание этих ролей позволяет ей сохранять связь с обществом. Работа в контрразведке изолирует человека, заставляя жить в постоянном обмане. Называя другие профессии, Хитоми напоминает себе и окружающим, что она все еще часть этого мира, а не только его тень.
Ее фраза про напарников («Я потеряла слишком много, и не хочу терять снова») служит универсальным щитом. Она объясняет ее холодность и отстраненность понятной человеческой травмой потери товарищей в бою. Никто не станет копать глубже и спрашивать, почему элитная куноичи так боится привязанностей, если ответ кажется таким очевидным и трагичным. На самом деле она боится не смерти напарника, а того, что он окажется предателем, которого придется ликвидировать лично.
— Оранжереи находятся вон там, за зоопарком, — Хитоми махнула рукой в сторону пышных зарослей на горизонте. — У них входы считай напротив. В одном животные норовят тебя сожрать, в другом растения пытаются сделать то же самое, но медленнее. За мной.
Не дожидаясь ответа, она запрыгнула на спину своего огромного боевого пса. Они сорвались с места, превращаясь в смазанные тени, летящие над улицами и крышами Конохи, пока перед ними не предстал питомник.
Представьте себе гигантский хрустальный собор, возведенный не ради молитв, а во славу самой жизни.
Своды оранжереи терялись где-то в молочной дымке испарений. Сквозь них едва пробивался рассеянный свет, расчерчивая пространство золотыми колоннами. Само стекло казалось живым, а днем оно наверняка пропускало лучи идеально, но сейчас Хитоми думала лишь о том, сколько чакры уходит на поддержание этого климат-контроля. Внутри же дышало влажное, густое тепло. Воздух был такой плотный, что его хотелось нарезать ломтиками и продать туристам как «экологичный туман».
Пол выложили темным камнем, от которого после полива поднималась легкая дымка. Под ногами пружинили узловатые корни исполинских деревьев. Здесь царила вертикаль: стволы пальм-рафий уходили вверх, их листья размером с парус шелестели под самым куполом.
«Главное, чтобы эта пальма прямо сейчас не решила эволюционировать в древесного духа и не дала мне по голове», — отстраненно подумала Хитоми, привыкшая везде искать угрозу.
Тропический сектор встретил их стеной сплошного ливня из скрытых труб. В клубах пара тонули гигантские папоротники и хищные орхидеи. Воздух звенел от жужжания редких голубых бабочек морфо.
Но настоящее облегчение пришло в секции суккулентов. Климат резко сменился на сухой и горячий. Песок здесь был почти горяч, имитируя дыхание пустынного полудня как в Стране Песка. Никаких тебе луж, никакой противной сырости. Благословенная сухость.
Среди барханов декоративной гальки застыли пузатые алоэ — их мясистые листья испещрены мраморными разводами. Рядом раскинула розетки огромная сизая агава. Ее жесткие листья напоминали лезвия древних мечей.
— Вот это я понимаю, архитектура, — кивнула Хитоми. — Минимум воды, максимум агрессии. Листья острые, запах сильный,  характер мерзкий. Родственная душа.
Из сердцевины этой колючей красавицы гнали убойный алкоголь с таким густым, дымно-сладким вкусом и тяжелым травяным ароматом, что после одного глотка хотелось то ли читать философские трактаты о бренности бытия, то ли бить кому-то морду. Идеальный напиток для снятия стресса.
В самом центре зала возвышался мраморный фонтан. Вода стекала по ярусам в чашу, где лениво шевелили плавниками золотые карпы кои таких размеров, что могли бы составить конкуренцию призывным жабам.
— Только посмотрите на них, — фыркнула Хитоми, скрестив руки на груди. — Жрут, небось, отборный корм, Живут лучше половины генинов деревни. Сплошная коррупция на дне пруда.
Звук падающей воды смешивался с далеким щебетом птиц и стрекотом насекомых. Здесь нет смены времен года. Вечное лето правит этим миром под стеклом. Но стоит подойти к массивной двери, прислониться лбом к прохладному стеклу и взглянуть наружу, чтобы увидеть серый осенний дождь и шиноби, бегущих на миссию. И этот контраст между буйством природы внутри и суровой реальностью снаружи делал тишину глубже.
Хитоми глубоко вдохнула запах земли. Это место, где время замедляет свой бег, позволяя душе отдохнуть…
— …от того, что никто не пытается проткнуть тебя отравленным клинком, — закончила она мысль вслух, доставая из подсумка плитку армейского пайка. — Теперь пора пойти в зону лесов и разузнать про саженцы.

Отредактировано Инузука Хитоми (05.07.26 19:11)